Первая жена. Лишняя в его доме

Глава 9

Пар от борща смешивался с запахом ладана, витавшим от иконы в углу. Аслан, сидя на подушке, сложенной втрое, смотрел на дымящуюся миску, словно боясь, что еда исчезнет, если моргнуть. Ирина сидела напротив, её руки, шершавые от муки, сжимали кружку с чаем.

— Ешь, Асият, — она подтолкнула ко мне хлебницу. — Вижу, давно не держали ложку в руках.

Я покорно зачерпнула бульон. Горячая жидкость обожгла горло, и слёзы выступили сами собой — не от боли. От стыда. От того, что чужая женщина видит меня такой: с потрёпанным чемоданом, с ребёнком-молчуном, с глазами, в которых поселился страх.

— Спасибо, тётя Ира, — прошептала я, глотая ком в горле. — Мы… мы не задержимся надолго. Пару недель, пока…

Она махнула рукой, прерывая. Над её левой бровью белел шрам — память о дяде Шамиле, как говорила Зара, который бил её “за излишнюю доброту”.

— Рассказывай, — приказала Ирина, и в голосе зазвучала сталь, которой не было в её усталом лице. — От кого бежишь?

Аслан уронил ложку. Металл звякнул о тарелку, заставив нас обе вздрогнуть. Он уставился в суп, губы дрожали. Не плачь, — мысленно умоляла я. Хоть ты не плачь…

— От мужа, — выдохнула я. — Эльдар… он… Привел в дом другую женщину. С ребенком.

Слова путались, обрывались. Лейла с её наглым смехом. Ребёнок. Материнские упрёки: “Терпи. У всех мужчины гуляют”. Побег ночью, с одним чемоданом и спящим Асланом на руках.

Ирина слушала, не перебивая. Только пальцы всё крепче сжимали кружку, пока костяшки не побелели.

— …и если он найдёт нас, — закончила я, гладя Аслана по спине, — заберёт Аслана. В том месте, откуда я бежала, свои традиции, ты же знаешь… Ребенок всегда остается с отцом. Это их кровь, не моя. Женщина там никто.

Тишину разорвал скрип стула. Ирина встала, подошла к окну. За шторой маячили огни многоэтажек.

— Остаться можете, — сказала она, не оборачиваясь. — Но предупреждаю: мой Шамиль… Он хоть и много лет как под землёй, но родня его — горные орлы. Узнают, что я укрываю сбежавшую невестку… — Она обернулась, и в глазах мелькнул страх, знакомый мне до боли. — У кавказцев кровь горячая. Месть для них — дело чести.

Наша родня никогда не принимала Ирину за ее религию и национальность. Как мама всегда говорила: “Жениться нужно на своих”. Только вот я всегда тепло относилась к Ирине, в молодости она была невероятно красивой женщиной, теплой, душевной и я не имею привычки делить людей по национальности.

Я вскочила, задев стол. Суп расплескался, оставляя жёлтые пятна на скатерти с теми самыми журавлями.

— Он не найдёт! Москва огромная, миллионы людей! Мы сменим имена, я… я найду работу, — голос сорвался на фальцет. — Пожалуйста, тётя Ира. Хоть на неделю.

Она вздохнула, подошла к буфету.

— Оставайтесь сколько нужно, Асият. Куда ты с ребенком?

Аслан потянул меня за рукав. Его глаза, огромные в осунувшемся личике, вопрошали конфеты стеклянном блюдичке: Можно?

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Благословит вас Аллах.

— Аллах тут ни при чём, — буркнула Ирина, разворачиваясь к плите. — Спать ложитесь. Завтра поговорим.

…

Нам постелили в гостиной. Квартира Ирины была небольшой: крохотная прихожая, ее спальня, небольшая кухня и гостиная. Я уложила Аслана на узкий диван, укрыв его тонким одеялом. Он прижался к стене, оставляя место для меня.

Сердце сжалось. Я прилегла рядом, обняв его.

За стеной гудели трубы — где-то соседи включили воду. Я смотрела на трещину в потолке. Эльдар, — мысленно рисовала я его лицо, искажённое яростью. Ищи. Всю жизнь ищи. Все равно не найдешь. Мы уже стали призраками.

Утром Ирина разбудила нас запахом жареной картошки. Аслан, к моему удивлению, потянулся к ней сам — протянул свою пустую тарелку.

— Молодец, парень, — одобрительно хмыкнула она.

— Сегодня схожу в центр занятости, — сказала я, попивая чай.— Может, возьмут уборщицей. А потом — в садик.

Ирина молча кивнула. Но когда я направилась к двери, её рука вдруг сжала моё запястье.

— Сними платок, — приказала она. — И глаза опускай. В Москве таких, как ты, тысячи.

Я повиновалась. Шёлковый платок, подарок Эльдара на первую годовщину, упал на пол. Волосы, темные как корица, рассыпались по плечам.

— Ирина… — начала я.

— Пойдем. У меня сегодня выходной, я помогу тебе.