Первая жена. Лишняя в его доме

Глава 10

Асият

Дождь стучал по подоконнику, будто торопил. Я завязывала Аслану шарф, пальцы скользили по скользкой ткани. Он ёрзал на табурете, пытаясь разглядеть картинки на выцветших обоях.

— Сиди ровно, — прошептала я, поправляя ему воротник. — Сегодня важный день.

— Готовы? — дверь приоткрылась без стука. Ирина замерла на пороге, поправляя шаль с выцветшими розами. Её голос, обычно мягкий, сейчас дрожал как струна. — В садике к девяти запись.

Аслан съёжился, прижав к груди игрушечного льва — единственное, что удалось схватить из прежней жизни. Его пальцы впились в тело животного, будто пытаясь вдавить в него всю немую тревогу.

Дорога заняла вечность. Трамвай трясся по рельсам, а я считала остановки, будто читала молитву. Аслан прижимался ко мне, разглядывая через стекло мокрых голубей.

— Не дрейфь, — Ирина ткнула локтём в бок, когда мы выходили на площади Восстания. — Ты же мать. Веди себя как львица.

Детский сад напоминал пряничный домик — розовые стены, резные ставни. Только вместо пряников в окнах мелькали лица детей.

— Ждите здесь, — бросила Ирина, исчезая в коридоре с заведующей.

Мы с Асланом сели на скамейку в раздевалке. Рядом мальчик лет пяти громко плакал, вытирая сопли о плюшевого медведя.

— Не хочу-у-у! — завывал он, пиная дверь.

Аслан сжал мою руку. Его ладонь вспотела.

— Ты же смелый у меня, да? — я поймала его взгляд, стараясь улыбаться. — Сынок, тебе здесь понравится.

Он кивнул, подбородок задрожал.

Ирина вышла из кабинета сжатая, как пружина. За ней, переваливаясь, шла заведующая — женщина в костюме цвета мокрого асфальта.

— Иди, — кивнула она мне. — Тебя требует.

Я взяла Аслана за руку и поспешила за Ириной. В кабинете было свежо и уютно. Заведующая с лицом совы разглядывала наши документы через очки в пол-лица.

— Без регистрации мы не можем…

— Мы временно здесь, — перебила я, чувствуя, как голос даёт трещину. — Муж…

— Мужья не входят в перечень документов, — женщина сложила руки домиком. — Следующий!

Дверь с грохотом распахнулась. Ирина ввалилась в кабинет, размахивая телефоном.

— Марья Ивановна, вы ведь помните инцидент с прогулкой в прошлом октябре? — голос её звучал как шёлк по лезвию. — Дети у железного забора, воспитательница в парикмахерской…

Заведующая побледнела, будто из-под тонального крема проступил настоящий цвет кожи.

— Это… клевета…

— Ой, правда? — Ирина щёлкнула экраном, поднося телефон к её лицу. — Это что, не ваша группа гуляет у дороги? А вот это — ваша нянечка курит за углом, пока дети…

— Хватит! — женщина вскочила, опрокинув стул. — Вы шантажируете меня!

— Нет, — Ирина села на стул, как хозяйка. — Я напоминаю. Примите мальчика — и я удалю эти фотографии.

Тишина повисла густым сиропом. За окном закричала ворона.

— Хорошо, — заведующая выдохнула, будто сдувшийся шарик. — Но только на испытательный срок.

Я облегченно выдохнула. Аслан вцепился мне в ноги, когда мы выходили в коридор. Его пальцы дрожали.

— Всё, солнышко, — прошептала я, целуя его в макушку. — Ты теперь…

Ирина кивнула, как врач, констатирующий очевидный диагноз. Когда мы остались одни, она вдруг обняла меня, быстро, стыдливо:

— Прости за спектакль. Иногда нужно сыграть стерву, чтобы… Чтобы не сожрали.

Домой мы вернулись через час, но одни с Асланом. Ирина побежала по делам, а я, чтобы отблагодарить неравнодушную родственницу, принялась готовить ужин. Аслан бегал по комнате, когда в замке тихо щелкнул ключ. Ирина вошла в кухню, сжимая в руке синюю папку.

— Кашеваришь?

— Ирин, я ведь не успела даже поблагодарить тебя. Спасибо, — я прижалась поясницей к столешнице и сжала влажное полотенце пальцами.

— За что? — спросила она, будто не понимая.

— За садик, за то, что не дала нам упасть духом. — Я сглотнула ком в горле. — Без тебя мы бы не справились.

Ирина подошла ко мне, положила руку на плечо. Её прикосновение было лёгким, но уверенным.

— Глупости, — сказала она, но в её голосе слышалась гордость. — Ты сильная, Асият. Просто иногда нужно немного помощи, чтобы это увидеть.

Я улыбнулась сквозь подступающие слезы.

— А, точно… Чуть не забыла. Садись, — сказала она, проводя ладонью по столу, смахивая невидимые крошки.— Центр занятости, — ткнула в печать с размазанным гербом. — Завтра выходишь на работу в бизнес-центр. Техничкой.

Листок дрожал в моих руках. «Валеева А.Р.» — буквы плясали перед глазами.

— Как?.. — я прошептала, еле шевеля губами.

— Сказала, что ты моя племянница, — она отвернулась к плите. — В Москве все кому-то племянники. Ты не пугайся, что техничкой. Хорошо, что хотя бы на эту должность взяли. У тебя ни образования, ни опыта…

— Конечно, конечно! Спасибо! — перебила я, усаживаясь на деревянный стул рядом. — Полы я хорошо мою! Свекровь каждый сантиметр после меня проверяла. Тряпкой водила по уже вымытому полу,

Ирина фыркнула, доставая из шкафа банку абрикосового варенья:

— Помню я Зару, — тетя покачала головой. — Никогда не понимала, зачем свекрови в твоем ауле относятся к невесткам, как к прислуге. Пусть Зара свои мозоли проверяет. В аду для свекровей уже готовят её персональный швабру. Золотую. С бриллиантовой тряпкой.

Впервые за несколько дней я искренне улыбнулась, Ирина ответила мне лукавой улыбкой и через секунду кухня наполнилась нашим смехом.

— Зови Асланчика. Чай пить будем с вареньем.

Я позвала сына, а Ирина принялась открывать банку. Крышка со стоном поддалась, выпустив аромат лета. Аслан потянулся за хлебом, опрокинув стакан с чаем. Коричневая лужа поползла к краю стола.

— Я… я сейчас… — я вскочила, хватая тряпку.

— Сиди! — Ирина легонько хлопнула меня по руке. — Пусть сам вытрет.

Он замер, широко раскрыв глаза. Потом медленно потянулся за салфеткой, сгорбившись, как старик.