Первая жена. Лишняя в его доме

Глава 14

Асият

Солнце клонилось к закату, окрашивая тротуар в медные оттенки, когда я подошла к детскому саду. Родители с шумными колясками и смеющимися детьми выходили из калитки, и я машинально улыбалась в ответ на их приветствия, пряча руки в карманы пальто.

Я ускорила шаг от возбуждения. На полученные деньги с продажи украшений сегодня поведу сына в кафе полакомиться десертами. Аслану и так пришлось многое вытерпеть из-за наших с Эльдаром разногласий, не хочу, чтобы это отразилось на нем.

Группа «Солнышко» находилась на втором этаже. Поднимаясь по лестнице, я услышала смех из соседнего кабинета — там малыши клеили аппликации. Но в нашей комнате было тихо. Слишком тихо.

Дверь скрипнула. Воздух пропах акварельными красками и мокрыми варежками. Воспитательница, женщина с туго собранными в пучок волосами, перебирала бумаги у стола. А в углу, на жёлтом пластиковом стуле, сидел Аслан.

Он прижимал к груди потрёпанного плюшевого львенка — подарок Эльдара. Глаза, обычно такие живые, сейчас были красными и опухшими. Слёзы катились по щекам беззвучно. Он даже не всхлипывал. Просто плакал, будто это стало частью его дыхания.

— Асланчик… — выдохнула я, и сердце упало куда-то в живот.

Он поднял голову. Увидев меня, сполз со стула, споткнулся о разбросанные кубики, и бросился вперёд. Я присела, раскрыв объятия, но он врезался в меня с такой силой, что я едва удержала равновесие. Его пальцы впились в шею, лицо уткнулось в воротник пальто. Тело дрожало мелкой дрожью, будто внутри него бился раненый зверёк.

— Что случилось, солнышко? — прошептала я, гладя его спинку. Но знала ответ заранее: он тяжело переживал адаптацию.

— Вы мама Аслана? — раздался за спиной голос.

Воспитательница стояла, скрестив руки на груди. Взгляд скользнул по моей сумке, задержался на моем уставшем лице.

— Да. Объясните, почему мой ребёнок плакал один?

— Он не хотел играть с детьми. Утром отказался от завтрака. Я пыталась поговорить, но… — она пожала плечами, — не отвечает. Может, стесняется?

Гнев подступил к горлу горячим комом. Я встала, прижимая Аслана к себе. Его слёзы пропитали ткань свитера, жгли кожу.

— Я предупреждала в анкете! Он не разговаривает из-за… — голос дрогнул, — из-за пережитого.

— Анкету заполняла утренняя смена. — Женщина щёлкнула ногтями по папке. — Да и вообще, в пять лет ребёнок должен говорить. Может, к врачу сводить? У нас тут нормальные дети, мы не…

— Он нормальный! — вырвалось громче, чем я планировала. Аслан вздрогнул, сильнее вцепился в меня. — Он просто… ему нужно время.

— Время? — Воспитательница фыркнула. — У меня пятнадцать таких «времён» в группе. Не могу же я нянчиться с каждым!

В ушах зазвенело. Я представила, как мой мальчик сидит в углу весь день, сжимая игрушку, пока другие дети рисуют и бегают. Как он ждёт, ждёт, ждёт, а я…

— Вы даже не попытались его утешить? — прошипела я.

— Утешить? — Женщина выпрямилась. — Вы думаете, у нас тут санаторий? Если ребёнок неадекватный, оформляйте его в спецучреждение!

Слово «неадекватный» повисло в воздухе, как пощёчина. Аслан притих, будто понял.

— Мы уходим, — сказала я хрипло. — И завтра вас ждёт разговор с заведующей.

— Устраивайте сцены, сколько хотите. — Воспитательница махнула рукой. — Только знайте: таким детям здесь не место.

Аслан молча смотрел на меня, пока я помогала ему одеться. Но стоило нам выйти на улицу, он прижался ко мне, словно боялся, что я снова оставлю его одного.

— Прости, сынок, — шептала я, целуя его в макушку. — Прости за это все.

Дождь застал нас врасплох у перекрёстка. Аслан прижал к груди потрёпанного львенка, пряча его под полу куртки, а я сжимала его ручку. Мы добежали до козырька кондитерской, но все равно промокли.

Внутри пахло корицей и тёплым тестом. Аслан замер у порога, впиваясь пальцами в мою ладонь. Его взгляд метался между гирляндами из бумажных кленовых листьев и стойкой, где бариста с синими волосами взбивала молоко в керамической кружке.

— Добрый вечер! — девушка улыбнулась. — Что желаете?

Аслан потянул меня к витрине с десертами. Его палец дрожал над стеклом, оставляя мокрый след возле крошечного капкейка с клубникой. Сын поднял голову и посмотрел вопросительно.

— Два какао и… это, пожалуйста, — я показала на пирожное.

Мы сели у окна, где дождь рисовал на стёклах абстракции. Аслан пристроил львенка на соседний стул, аккуратно поправив ему ухо. Когда принесли заказ, он замер, наблюдая, как сливочная шапка на какао медленно оседает.

Аслан, наслаждаясь десертом и горячим напитком, кажется, забыл про стресс в детском саде. Но ведь он не подозревал, что завтра нам придется вернуться туда снова.

Я пообещала себе, что буду водить сына сюда каждый день после детского сада. И, видимо, мне придется экономить на обедах.