Первая жена. Лишняя в его доме

Глава 16

Эльдар

Джип заглох у ворот, фарами прорезав темноту, как шрамы. Я прижал лоб к рулю, чувствуя, как кожа прилипает к холодной коже. Седьмой день. Семь дней в ауле пахнет пеплом, даже когда дождь смывает пыль с гор.

Телефон прозвенел, будто сигнал тревоги. Ахмад. Голос его, всегда размеренный, сейчас напоминал скрип несмазанных дверей:

— Какие новости? — я выпрямился на сиденье, пытаясь сконцентрироваться на словах охранника.

— Соседи видели их. На центральной остановке. Ждали автобус.

— Водителя. Найди водителя, — перебил я, сжимая трубку так, что хрустнул пластик. В ушах пульсировало: автобус. Уехала. Все-таки сбежала от меня. Я как чувствовал.

Лейла оставила в салоне след своих духов — тяжёлых, как болотный газ. Я распахнул дверь, впуская ночной холод. Не ел с утра. Не ел вчера. Не могу есть, пока не найду свою семью.

Семь дней подряд мои люди перелопатили каждый камень в нашем ауле, но так и не нашли мою Асю и моего Аслана.

Тяжело вздохнув, я глушу двигатель и выхожу из машины. В доме тихо и темно. В спальне всё осталось как тогда: шелковое покрывало, которое Асият выбирала месяц, фотография в хрустальной рамке — мы на свадьбе, её пальцы в моих волосах. Ложусь на кровать и вдыхаю всей грудь… Неа, больше ею не пахнет.

— Эльдарчик? — тихий шепот. Лейла прижалась спиной к дверному косяку, изображая невинность. Её ночная рубашка скользила по телу, напоминая о тех ночах, когда я пытался забыться в её плоти. — Булатик уснул, рассказывал про тебя…

Она подошла, обвила руками шею. Ногти, покрытые чёрным лаком, скользнули по воротнику.

— Перестань, — я схватил её за запястье, чувствуя, как тонкие кости хрустнут, если сжать сильнее. — Не сегодня.

— Ты всё ещё ищешь её? — Губы её изогнулись, обнажив белые зубы. Она села на край кровати, поглаживая простыню, где когда-то спала Асият. — Она сбежала, как крыса. А ты…

— Молчи.

— Может пора уже отпустить... — Она встала, заслонив свет от бра. Её силуэт дрожал в полумраке. — Мама Зара говорит, что она не вернется…

Я вскочил, схватив её за плечи. В глазах мелькнул страх — настоящий, животный. Так смотрели на меня деловые конкуренты.

— Она — моя первая жена и мать моего сына, — прошипел я, чувствуя, как её духи смешиваются с запахом моего пота. — Не забывайся, Лейла.

— И ты не забывайся, Эльдар, — она свела темные брови к переносице. — Что-то ты не очень сильно заботился о “матери своего наследника”, когда я ублажала тебя долгими ночами, — она вздернула гордый нос. — Я тоже мать твоего сына. Булатик уже забыл, когда видел тебя в последний раз… А мой сын хотя бы разговаривает!..

Я замахнулся на нее, но вовремя себя остановил. Адреналин ударил в мозг. Я сжимал и разжимал кулаки в воздухе. Никогда не бил женщин и сейчас чуть не переступил через свои принципы…

— Ты собирался меня ударить?.. — Лейла округлила глаза и шарахнулась от меня.

— Не смей упоминать про травму Аслана! — я схватил ее за плечи и затряс. — Ты ведь знаешь, как у меня болит душа за него! Как ты только посмела заговорить про невинного ребенка…

Она вырвалась и встала на ноги, но прежде чем уйти, резанула по мне холодным взглядом:

— Если бы она любила тебя, то не ушла!..

Хлопок двери разрешает тишину в комнате. Я упал на кровать, вжав лицо в подушку.

Телефон замигал: сообщение от Ахмада. Водитель говорит — конечная станция “Москва”.

Черт. Как же далеко ты уехала от меня, Ася…

В моей голове крутились шестеренки. Мысли зароились в голове: единственные наши родственники, которые жили так далеко от нашей родины — была вдова покойного дяди Шамиля. Их семья была единственной, кто перебрался в столицу. Но после смерти Шамиля все забыли про жену дяди, и сама она тоже не приезжала никогда. Как ее звали..? Марина? Ирина? Карина?

Вскочил, натягивая куртку. В зеркале над комодом поймал своё отражение: глаза запавшие, борода с проседью. Неузнаваем.

Лейла стояла на лестнице, прижимая к груди спящего Булата.

— Вернешься? — спросила она, и в её голосе впервые прозвучала обида.

Я не ответил. Дверь захлопнулась за мной, и я побежал к машине, словно в шестнадцать, когда крал мотоцикл у отца, чтобы ехать к Асе через перевал.

Только сейчас понял: тот мальчик, что дарил ей полевые цветы, не умер. Он зарычал где-то внутри, царапая грудину, требуя вернуть своё солнце.