Первое дело фрау-попаданки

Глава 10 Новые факты

— Что это такое? — всматриваюсь во флакончик, но ничего на нем не могу разобрать. Кажется, что он пустой и без каких-либо этикеток.

— Я надеялся, что вы узнаете этот предмет, что он что-нибудь вам напомнит…

Рейхард крутит вещицу, внимательно ее изучая. Будто в ней есть какая-то тайна и тайну эту я должна знать.

— Не томите уже! Расскажите, к чему вы ведете?

— Вчера днем ваш супруг передал этот флакон господину директору, заверив, что нашел его в ящике вашего стола. Сказал, что его содержимое вы употребили, прежде чем отправиться к месту бракосочетания. Но… быть может, это вовсе не так?

— Вы меня это как психолог спрашиваете или как следователь? — теряюсь от его вопроса. — Если вы намекаете на то, что я собиралась покончить с собой, то вы глубоко заблуждаетесь!..

— Тише, Тифани, — вздыхает он. — Я всего лишь хочу разобраться в том, где правда, а где ложь. Хочу понять, что могло бы заставить вас так поступить или убедиться в том, что вы ни за что так бы не поступили…

— В таком случае запомните раз и навсегда: я слишком сильно люблю свою жизнь, чтобы добровольно прощаться с ней!

Бросаю на врача гневный взгляд, а затем отворачиваюсь и отхожу к шкафу. Но в этот момент мой взгляд упирается в зеркало. И из него на меня смотрит несчастная, замученная девушка.

В голове невольно рождается вопрос: могла ли Тифани навредить себе? Мола ли она пойти на крайнюю меру, чтобы избавиться от всех накопившихся проблем?

Не знаю. Но очень хочу верить, что девушка дорожила своей жизнью, в точности как дорожу ею я.

— Выходит, что ваш супруг, уважаемый в обществе господин Граумер, самый настоящий лжец, — подытоживает мои слова Рейзард. — Вы в этом хотите меня уверить?

— Я только хочу доказать вам, что здорова и не собираюсь причинять вред ни себе, ни кому-либо еще, — отвечаю, не поворачиваясь.

Я не знаю, какой была Тифани. Мне не известно, как относился к ней Френк Граумер. И уж тем более мне неизвестно, лжец этот мужчина или нет.

Но я знаю, что я сама не такая, как они. Я не такая, как Тифани. И я точно не делала ничего из того, в чем меня собираются обвинить все вокруг.

— Послушайте, Рейхард, — говорю я, поворачиваясь к нему и стараясь смягчить тон. — Я понимаю, что ситуация выглядит подозрительно. Флакон, слова моего мужа… Но прошу вас, попытайтесь увидеть ситуацию моими глазами.

Делаю паузу. Пытаюсь подобрать правильные слова. Но я ведь не могу рассказать ему, что я вовсе не Тифани. Не могу сказать, что на самом деле я куда старше нее и просто каким-то чудом оказалась в этом месте. Ведь в таком случае он точно сочтет меня за сумасшедшую.

— Я в растерянности. Я пытаюсь разобраться в том, что произошло, и поверьте, больше всего на свете хочу, чтобы все это оказалось каким-то кошмарным сном, недоразумением. Мой супруг… он казался таким хорошим, а потом… просто отвез меня сюда.

Подхожу к нему ближе, стараясь установить зрительный контакт. Ведь трудно в таком положении врать человеку. Да и сам Рейхард должен различить, говорю я правду или все же вру.

— Может быть, Френк ошибся? — продолжаю строить теорию своей защиты. — Может быть, он перепутал флакон или неправильно истолковал мои слова? В конце концов, люди иногда ошибаются, особенно когда взволнованы. Я не знаю, что было в этом флаконе, но я уверена, что не собиралась причинять себе вред.

Рейхард смотрит на меня изучающе, словно пытаясь прочитать мои мысли. Наконец, он вздыхает и кивает. Кажется, что он на самом деле мне поверил.

— Хорошо, Тифани. Я готов поверить вам на слово. Я понимаю, что вы оказались в непростой ситуации, и мне не хочется делать поспешные выводы.

— Спасибо, — отвечаю искренне. — Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы прояснить ситуацию и доказать свое психическое здоровье. Просто дайте мне немного времени. Вы же… вы же видите в моих глазах, что я не вру?

— Я вижу…

Рейхард замирает, всматриваясь в мои глаза. И мне кажется, что он начинает в них тонуть. Более того, я тоже цепляюсь за его взгляд, начинаю ощущать, как возникшая из ниоткуда симпатия разрастается, окутывая все мое тело теплом.

А я раньше и не замечала, какие у него правильные черты лица. Насколько он утонченнее и даже аристократичнее, чем этот подлец Френк.

— Простите, но я должен идти, — внезапно доктор Гринг срывается с места и устремляется прочь. — Я не могу больше оставаться. Я вспомнил…

Договорить он не успевает. Вместо этого он выходит в коридор и закрывает за собой дверь.

А я остаюсь в своей комнате одна.

Облегчение волной прокатывается по телу. Рейхард поверил. Или, по крайней мере, дал мне шанс. Это уже немало.

Но что это сейчас произошло? Что за странная связь, внезапно возникшая между нами? И этот взгляд, в котором, казалось, я могу пропасть…

Нет, я не должна думать об этом. Это просто симпатия к хорошему человеку. Не более. Просто желание побыть рядом, узнать его получше. Ведь в этом нет ничего особенного.

Усилием воли переключаю мысли на слова доктора Гринга, его внезапное бегство. Что могло заставить его так повести себя? Что он мог внезапно вспомнить?