Первое лето

Пролог

29 апреля, вторник.

- Черт! Сволочь, скотина! – От ярости и бессилия я проговаривала ругательства вслух, пускай и негромко. Но как? Как?! Как можно было себя сдерживать, если ты видишь своего парня, мило целующегося с не менее милой девушкой.

Только не плакать. Нет. Этого я себе не прощу. Моя гордость не даст мне упасть духом ни при каких обстоятельствах.

Я быстро перебирала ногами по родному лесопарку на пути к дому. Мимо проносились ели без нижних веток, рябины, осины и кое-где липы. Но любимый маршрут сегодня не приносил никакого умиротворения и наслаждения. Перед глазами стояла одна картина: мой божественно красивый БЫВШИЙ парень стоит на другой стороне перекрестка. Свежий весенний ветерок мягко играет его дивными каштановыми прядями, закатное солнце подсвечивает безукоризненную высокую фигуру, а ниспадающая крона американского клена, стоявшего позади, только раскрывшего свои нежные светло-зеленые листики, образует наикрасивейший фон, создавая идеальную композицию для фотографии. На такое возможно смотреть, только задержав дыхание.

Собственно я и смотрела. Но очарование было ложечкой в бочке сердечной боли. Этот красавец обнимал хрупкую очень низенькую брюнетку, у которой волосы заканчивались на талии, прямо под Его руками. За фото их целомудренного поцелуя на стоке можно было бы выручить баксов 10 за скачивание. Но о каких деньгах можно думать в такой момент? У меня даже не хватило духу подойти и потребовать объяснений, хотя какие объяснения тут могли быть?

Нет. Нужно было закатить истерику, чтобы театрально обозвать его подлецом, влепить пощечину, открыть глаза этой красивой миниатюрной дурочке (почему-то я сразу для себя решила, что она невероятная дурочка).

Злые мысли обиженной девушки ничего уже не могли исправить. Я же тихо свалила со злополучного перекрестка, даже не повернувшись ни разу. Теперь точно буду обходить стороной это место, а там, между прочим, находилась любимая фотомастерская! Я очень быстро удирала и очень тихо ругалась.

Выхожу из зеленеющих зарослей, поднимаюсь по небольшому пригорку к дому. Первый подъезд со стороны парка скрывает меня под козырьком. Тут я решила задержаться, прийти в чувство. Мама сразу прочитает по мне, что что-то случилось. Начнутся ненавязчивые расспросы, пожелания выговориться, для обретения душевного равновесия. А я этого не хотела.

Под этим козырьком гнев уступил место дикой обиде. Сейчас уже не хотелось ругаться. В голове бесконечным потоком проносилось: «Почему? Почему он со мной не был счастлив?» Оглянувшись по сторонам, чтобы избежать абсолютно чуждого в этот момент small tolk с какой-нибудь малознакомой маминой приятельницей, я никого не увидела. Лишь дети весело визжали на площадке напротив подъезда. Я медленно подошла к лавочке, бросила не нее рюкзак, безвольно плюхнулась мешком сама. Тело вообще не хотело верить, что ему 20 лет. Каждая клеточка поддавалась меланхолии. Меня накрыла тысячелетняя усталость и апатия. Но только глаза не хотели плакать.

Полулежа, полусидя я смотрела в никуда, а в голове проносились воспоминания последних трех месяцев. Все совместные прогулки, встречи после универа. Я ведь ни разу не напрашивалась на свидание: Он всегда звонил предложить встретиться.

Вспомнила наше знакомство. Я очень удачно попала на сьемку ассистентом фотографа в конце января этого года. Небывалое везение научиться всему, что только сможешь подсмотреть, а также большая возможность проявить себя. Сама по себе сьемка была не сказать чтобы высококлассная, но Майк Петркевич (очень популярный на просторах Евросоюза польский фотограф) мог показать очень много секретов портретной сьемки. В один из перерывов я к нему подошла, с просьбой пояснить назначение необычно выставленного света. К моему удивлению, этот пятидесятилетний лысеющий мужчина с улыбающимися глазами принялся мне все показывать и рассказывать, будто вся ответственность за каждый мой будущий кадр лежит персонально на нем. Мне рассказали все особенности установки моноблоков с белыми зонтами, их влияние на конечный результат при изменении угла наклона и кардинальную разницу между двумя одинаково снятыми кадрами, где разнится только цвет фона.

Когда этот невероятно опытный человек предложил мне сделать пару снимков, которые он потом прокомментирует, а также даст пару советов, я чуть не обмерла от волнения. В этот злополучный момент Майк и подозвал организатора. Попросил подозвать следующую модель буквально на десять минут. Я с дрожью в руках выставляла настройки на своем фотоаппарате, примеряла на эту композицию, когда в кадре резко появился Он. Невероятный красавец, созданный исключительно для глянца. Ни намека на брутальность: молочная кожа, пухловатые губы, острые выдающиеся скулы делали лицо невероятно пропорциональным. Стилист по прическам подошла поправить уложенные назад волосы, которые для пущего эффекта обработали чем-то вроде бриолина. Потемневшие волосы красиво контрастировали с серым фоном студии и черной водолазкой, красиво обтягивающей худощавый стан. Девушка мягко погружала свои пальцы в копну густых волнистых локонов, а я не могла оторвать взгляд от Его безэмоциональных светло-серых глаз.

Глядя через объектив на небольшую подготовку, я ловила малейшие изменения во внешности. Вот Он опустил взгляд, чуть повернул голову влево. Скула дала тень на всю щеку, что выглядело божественно. Тут глаза взметнулись в верхний правый угол, подбородок немного вздернулся, освещение почти выбелило и без того бесцветные радужки. Этот Аполлон двадцать первого века менял положение головы, а я не могла перестать подмечать все безграничные варианты для фото. Вот тут выделится скульптурный нос, здесь сыграет намек на улыбку, а вот сейчас можно подчеркнуть изгиб подбородка.