Первое правило академии Дернайт

Глава 4

Печать рассыпалась: мгновение назад руны на массивной двери горели ровным багровым светом, а в следующий миг осели серым пеплом. Времени на размышления у присутствующих теперь, разумеется, не было.

Дверь вышибло с такой силой, что тяжеленные створки, каждая из которых весила, наверное, как небольшой автомобиль, влетели в зал и с оглушительным грохотом впечатались в каменный пол, высекая снопы искр. Я завизжала, и крик мой утонул в общем гуле. К счастью, испугалась не я одна.

Адепты поопытнее, стоящие на верхних ярусах, подались назад, выстраивая щиты. Какой-то парень из Беллума вскочил на ноги, и я увидела, что руки его светились тусклым багровым огнем. Девица с черепом на коленях прижала своего костяного собеседника к груди, баюкая, как мать испуганного ребенка.

Магистры, разумеется, среагировали быстрее всех. Четыре фигуры шагнули вперед, и воздух между ними и дверным проемом сгустился, потемнел, превратившись в нечто вроде полупрозрачной стены. Ректор Дарвел небрежно повел ладонью, и даже я, не сильно сведущая в магии, почувствовала странное напряжение, которое словами объяснить не смогла бы.

А потом в проем хлынул туман. Даже скорее нет, не туман. Туман это что-то мирное, ассоциирующееся с осенними полями и романтическими прогулками. То неведомое нечто, что вползало в зал, было скорее похоже на живой дым: маслянисто-черный, шевелящийся, будто внутри него ворочалось что-то огромное и живое. И запах омерзительный, тот самый, о котором говорила Мира. Жженый сахар, болотная тина и что-то еще, от чего к горлу подкатила тошнота.

- Алеформы, - выдохнула Мира рядом со мной, и в ее голосе впервые мелькнула нотка настоящего страха. - Две. Нет… три.

Из тумана выступила первая тварь, и зал ахнул.

Описать алеформу оказалось сложнее, чем я думала, потому что она не имела постоянного облика. Это было существо размером с крупного медведя, только медведи обычно не переливаются, как нефтяная пленка на воде, не меняют очертания каждую секунду и не таращатся на тебя глазами, которых у них то три, то семь, то ни одного. Тварь двигалась рывками, будто кадры в старом кино. Вот она у двери, вот уже на три метра ближе, вот замирает, кивая тем, что, вероятно, считала головой.

Она принюхивалась, словно что-то или кого-то искала.

- Не думай о страшном, - шепотом подсказала Мира, схватив меня за локоть. - Серьезно, Анжелика, очисти голову, думай о чем угодно: о котятах, о блинчиках, о расписании поездов…

Легко ей говорить, будто у меня какая-то кнопка очищения мыслей имелась. Я стояла в первом ряду, в трех десятках шагов от существа, созданного из чужих кошмаров, и мне предлагалось думать о блинчиках. О маминых блинчиках, с малиновым вареньем и сметаной, которые она готовила на нашей кухне, где вчера еще все было нормально, где мир был понятным и привычным, а главное лишенным тварей из живого дыма.

Магистры ударили заклятиями одновременно. Четыре луча темного пламени сошлись на первой алеформе, и та взвыла так пронзительно, что зубы свело. Тварь заметалась, теряя форму, расплываясь клочьями дыма, но через мгновение собралась снова, став, кажется, еще крупнее. Она, видимо, почуяла чей-то страх, ухватилась за него и начала меняться.

Из бесформенной массы проступили контуры: длинное, костистое тело, покрытое чем-то вроде бледной, полупрозрачной кожи, под которой шевелились темные вены. Голова вытянулась, обросла шипами, торчащими в разные стороны, как у морского ежа. Пасть раскрылась, обнажив два ряда длинных, загнутых внутрь зубов.

- О, тьма, это Морок, - прошептал кто-то на верхнем ярусе. - Кто-то до усрачки боится Мороков…

Я не знала, что такое Морок. Судя по реакции зала, лучше было бы и не знать.

Вторая алеформа просочилась следом, и рванула на подмогу первой. Черный дым уплотнился, и через мгновение перед нами стоял скалозуб. Кто такой скалозуб я, правда, тоже понятия не имела, только услышала, что именно это слово прошептала Мира. Тварь клацнула челюстями, и звук был такой, словно кто-то с размаху захлопнул чугунную дверь.

Кто-то из адептов боялся скалозубов. Не я, я еще ни разу не видела живого скалозуба, чтобы успеть его как следует испугаться. Впрочем, сейчас я стремительно наверстывала пробелы магического образования.

Магистры сосредоточились на первых двух тварях. Дарвел сражался спокойно, почти элегантно: каждое его движение было выверено, и видно было, что для него это привычная рутинная работа. Остальные трое магистров действовали грубее, но не менее эффективно. Первую алеформу удалось оттеснить к стене и заключить в мерцающий кокон.

Но была еще третья, о которой, как мне показалось, на некоторое время забыли.

Она вошла в зал тихо, почти незаметно: пока все смотрели на Морока и скалозуба, черный дым тонким языком скользнул вдоль стены, по полу, между каменных плит, как змея, ищущая нору. Я заметила случайно: периферийное зрение выхватило движение слева, и я повернула голову.

Дым полз прямо к нижним рядам, как раз туда, где расположились мы с Мирой.

- Мира, - в ужасе позвала я.

Мира обернулась и побледнела.

- Не шевелись, - быстро сказала она. - Она еще не сформировалась, может, пройдет мимо…

Не прошла, разумеется, вряд ли стоило рассчитывать на такое везение. Дым замер в паре метров от меня, взвился спиралью и начал медленно подниматься. Внутри черного облака зажглись две точки, тусклые, болезненно-желтые, похожие на глаза зверя, застигнутого фарами на ночной дороге.