Первое правило контрабандиста

Пролог

Сколько раз говорить, - не играй с умными мужиками на желания!

“Зачем, зачем я каждый раз ведусь на это да просто попить чаю, вот те клык вампирский, коллекционный!” Мучаться похмельем стоя на линейке первокурсников, когда тебе уже давно за тридцать, было не так стыдно, как мучительно. Но что поделать, если накануне магистр Морри Брианнен проиграла последнюю партию в покер собственному же ректору академии и анти-похмельным зельем воспользоваться не могла. Карточный долг — это святое! А еще подкрепленное проклятьем и собственным упрямством мероприятие. 

Вот и приходилось завкафедры зельеварения стоять перед строем четырнадцатилетних оболтусов с каменным лицом, ненавистью ко всему миру и дышать через раз. Единственное, что радовало в этот момент — репутация местного зла подтверждалась сама собой. Детишкам ведь только покажи мрачную физиономию, добавь контраста между темным камзолом и светлыми мантиями других магистров и вот тебя уже боятся и пугают тобой новичков. За последние годы церемония разделения преподавателей на злых, злобных, добрых и добродушных была отработана до автоматизма. Что характерно, под чутким руководством самого почтенного ректора, который весьма гордился своими инновационными методами преподавания и управления. 

Конечно, к курсу пятому даже до самых отсталых тугодумов доходит, кто есть кто в магистерской богадельне, по попустительству высших сил именуемой Академией Магических Искусств. Не то, чтобы Морри не любила место, в котором провела без малого двадцать с лишним лет своей жизни (7 лет собственно учебы, 3 года аспирантуры и вот уже 10-ый, юбилейный, год преподавания). Однако, давайте смотреть правде в глаза, а не в декольте. Впечатлиться огромным замком с полигонами можно было только будучи ребенком неразумным да неопытным. Обычно первых шести месяцев хватало, чтобы оценить все прелести постоянного передвижения бегом, так как расстояния между аудиториями, общежитиями и полигонами вполне себе тянули на норматив с препятствиями, а увеличивать перемены из-за такого пустяка никто не собирался. Раз в пару лет особо наглые студенты подбивали своих родителей на коллективную жалобу и требование стационарных порталов, но неизменно проигрывали на первом же голосовании учебного совета. Никакой магии и давления, что вы, что вы. Просто немного здравого смысла и следование суровой преподавательской методике: хочешь выжить, умей строить порталы, кто знает, куда тебя занесет. 

Впрочем, пока что первокурсники ни о чем таком и подумать не могли и в предвкушении таращились на сказочные башенки и галереи. Глядя на эти восторженные лица и восхищенные взгляды сложно было удержаться и не расплыться в ностальгической улыбке. Чем с удовольствием и занимались “добрые и всепонимающие” магистры, в отличии от своих “злобных” коллег. К счастью, страдания последних прекратились вместе с окончанием приветственной речи ректора Торна. Согласно заранее утвержденному сценарию, ужасные и кошмарные профессора поспешили скрыться с глаз подальше, к столовой поближе, а к растерянным новичкам бросились наседки старосты и благостно улыбающиеся “добрые” учителя. 

Брианнен похмыкала про себя, вспоминая вчерашний скандал на совещании за право в этом году носить облик нелюдимого преподавателя, и не отказала себе в удовольствии сверкнуть молниями из глаз перед нерасторопным студентиком. Шикнув на потеряшку, Морри щелкнула пальцами, придавая тому ускорение в направлении общежития. Ближайший староста тут же перехватил мальчишку и начал во весь голос пугать окружающих обязательными проблемами на уроках зельеварения. И ведь прекрасно знал, что Брианнен все слышит. Как-будто были на свете первокурсники, у которых этих проблем не было! Но наивные дети слушали откровенную чушь с открытым ртом, а некоторые особо предприимчивые повторяли за старшекурсником знаки изгнания мелкой нечисти. Благодать, одним словом. Или как любил приговаривать ректор: махина воспитательного процесса запустилась, так пойдемте выпьем чаю. 

Первая неделя нового учебного года традиционно отводилась для адаптации новеньких учеников, в то время, как старшие курсы вовсю наслаждались последними деньками свободы. В академии появлялись только старосты и то исключительно за взятку в виде дополнительных баллов и хорошего отношения от магистров. Возиться с восторженной и непуганной малышней за просто так дураков не было. Поэтому последнее, что Брианнен ожидала услышать в длинных, пока еще пустых, коридорах был противно тянущий гласные мужской голос за спиной:

— Ма-агистр Мо-орри!