Первородный: Страж вселенной

Роковой день

67 год Второго Вторжения

429 год правления династии Д’Саари.

Уничтожение северного народа Веррийцев, который был верен культу, прошло успешно.

После этого Серый владыка Дейвенскард возглавил наступление на укрепление Шуссарах, в котором укрылся Драксаан Солл — мятежный лорд и предатель, продавший империю культистам.

Мятежники и культ пытались возвести на трон Драксаана, что относился к дому Солл, ведь Реббхарцам никогда не нравилось пренебрежительное отношение Таллауров к межвидовым союзам. Это было для них неправильно: они хотели очистить кровь своего народа, ассимилированного после вторжения Таллауров в семясот девяностом году, после бегства из старой столицы империи — Касфея, что располагался в Черных водах — тёмной стороне мира. После поражения северного союзника, их предводитель — Драксаан — скрылся в своём родовом имени. Он почуял, что будет следующим и начал разрабатывать план действий против сил империи и Союза крови.

Стылые горы не давали врагам окружить и захватить старую крепость, бывшую его имением. Это давало мятежникам точку опоры для наступления в земли империи. И, в дополнение ко всему, у Реббхарцев было ещё одно преимущество, в виде поддержки главенствующего культа Падшего и его сателлитов.

Его возглавлял неизменный лидер, восставший колдун и настоятель, скрывавшийся под прозвищем Верховный. Даже приспешники, кроме тех, кто входил в высший круг, никогда не видели его лица. Он всегда носил черную маску. Внутри культа ходили слухи о его обезображеном лице, но никто не знал как и когда это произошло.

***

Весь путь до крепости Дейвенскард пребывал в мрачном настроении. У него было плохое предчувствие. И правильно, ведь его возлюбленная, Шалия, не собиралась в это время оставаться в подаренном им дворце, а решила отправиться вслед за ним, переодевшись в доспехи чёрной гвардии.

Лишь Мирра — правая рука императора — смогла её раскусить. Шалия выделялась среди Реббхарцев. Её выделял низкий рост, походка, совершенно не соответствующая солдатам, и, витающий в воздухе, запах ассуларских специй. Шалия не смогла провести чуткую и бдительную Мирру, которая возглавляла отряд «Тайных» — организацию, занимающуюся разведкой и охотой на предателей.

Мирра уже хотела раскрыть императрицу и доложить владыке, что его возлюбленная, несмотря на запрет, пробралась в армию, но внезапная, хорошо спланированная, засада, устроенная объединёнными силами культов и мятежных Реббхарских дворян, помешала ей.

Когда войско уже подходило к единственному проходу в Шуссарах, в последних линиях строя взорвалась повозка с криолитом. Путь к отступлению так же был перекрыт. Из подожжённого взрывом леса с кличем и воем выбежали наёмники культа. Мятежники заняли высоту над открывшимся полем боя и выпустили залп огненных стрел.

Одна из стрел была отравлена, она попала в грудь Дейвенскарда, пробив его доспехи и застряв глубоко в груди, едва не задев сердце. Лишь благосклонность Кайара, его покровителя, не давала ему мгновенно умереть от яда, попавшего через наконечник прямо в кровь.

Его парализовало и он упал с Громокрыла — своего верного пылающего дракогралла. Лежа на поле боя с отравленной стрелой в груди, он размышлял о том, кто же организовал эту засаду и какие цели преследовал.

Дейвенскард вспомнил, что окунать стрелы в особый парализующий яд пресноводного хогуса было любимым занятием вассала его отца — лорда Солла. Он понимал, что Солл, будучи гением планирования, одержим жаждой власти и для этого он пойдет на любой договор, лишь бы насолить династии, которая мешала его планам. Династия Дейвенскарда стояла на пути у немолодого лорда.

Но он также понимал и то, что Солл не мог так просто предать его отца и, трусливо поджав хвост, укрыться в своём поместье. Прослеживался явный след влияния посланника Падшего — Мэннона.

Убив нескольких императоров, включая его отца и деда, этот жестокий и расчетливый владыка десармертов умел убеждать слабых волей своими отравленными речами, побуждая их переходить на его сторону, используя как бездумных марионеток.

Дейвенскард задавался вопросом о том, ради чего некогда фанатичный вассал отца вдруг решил предать его и перейти на сторону культа, содействуя их карательным миссиям.

Вестницы сражались с наступавшими наёмниками и не могли помочь своему владыке.

Увидев, как на Дейвенскарда шли озлобленные убийцы, Шалия сорвала закрытый шлем тасллата и, обернувшись черной, как ночь, волчицей, поджарила троих из них, а оставшихся разорвала на куски. Ошметки их внутренностей разлетелись по полю боя, а в воздухе запахло горелым мясом.

Она стремительно нападала на тех, кто пытался убить её супруга. Однако, не понимала, что они пришли и за ней тоже.

Волнистые черные клинки убийц были смазаны ядом хогуса. Шалия убивала их с необычайной ловкостью: они были медлительны и неповоротливы, что помогало ей, ведь никогда до этого она не принимала участия в настоящем сражении.

Шалия убила всех культистских наёмников прежде, чем увидела как из пепелища выходит облачённый в черные доспехи человек. Он был выше всех наёмников, но ниже Реббхарцев, что не мешало ему убивать солдат империи, которые пытались помешать. Шалия разглядела в его руке длинный черный клинок.

Человек шёл уверенно, не замечая суматохи, которая началась после того, как ловушка закрылась. Шёл лишь с одной целью — отомстить. Отдать долг той, которая когда-то обманула его, оскопила и сожгла его лицо, когда он пытался её изнасиловать.

Шалия посмотрела на Дейвенскарда, понимая, что, возможно, сегодня она не выживет в бою. Она наблюдала за тем, как шел на неё коренастый человек, жаждущий отомстить за прошлое. Но ради супруга, дочери, которую она безумно любила, и чтобы укрепить веру в Серого императора, Шалия решила пожертвовать собой. Она мысленно попрощалась с любимыми и, грозно скалясь, пошла на встречу своему убийце.