Первозданный Хаос. Ритуал на счастье

Пролог

Он знал только тишину, которую изредка нарушали.

Вот и сейчас спустя три столетия непрекращаемых битв, наступила тишина, которая словно звон огромного колокола известила об окончании эпохи порядка. Он лежал в центре кратера, что был когда-то Нефритовым Престолом Мироздания, и тяжело дышал. Чувствовал, как тело, высеченное из самой сути созидания, медленно рассыпалось в пыль, которую подхватило неумолимым космическим ветром. Кровь, густая словно ртуть и холодная, как смерть далекой звезды, застывала ручьями, образуя причудливые узоры на обломках этой реальности.

Осознание поражения не вызвало никаких чувств. Он никогда не испытывал ненависти. Не любил. Не получал удовольствия. Не знал истинного покоя. Покой? Способна ли бессмертная сущность, которая родилась в самый первый момент созидания, найти покой в этом бесконечном хаосе неопределенностей?

В момент их триумфа его окутала тишина, что рождалась не из покоя покоя, та, что следовала за громом, приходила после сокрушительного взрыва, или появлялась из последнего пламени битвы

Плоть богов, что бросили ему вызов, истлела, погас свет десяти тысяч небесных дворцов, и наступило безмолвие, словно высеченное из застывшего расплавленного камня.

Сотни глаз устремились в его сторону. Боги, что объединились против него, стояли по кругу, но в их глазах не было триумфа, только беспредельный ужас и изнеможение. И немой вопрос: почему эта победа стоила так дорого? Почему, прежде чем он проиграл, пало так много? Неужели он настолько могуществен, и его действительно невозможно уничтожить? Ведь каждый из них мог лишь одним словом породить жизнь или стереть целый мир.

Его имя Линь Хун. Он стоял перед ними на коленях среди обломков их прошлого мира, но не был повержен, просто увидел, к чему привело это трехсотлетнее противостояние и дал им возможность… победить.

Великий Лес – имя, данное теми, кто сейчас нанес свой последний сокрушительный удар. Не бог, не тиран, не демон, не мятежник, сущность родившаяся из первого всполоха хаоса в самый первый момент творения.

Он Равновесие. Баланс. Путь всего, что существовало когда-то и будет существовать после.

Суть мироздания. То, к чему стремилось все сущее.

Небеса возложили на него миссию, которую не решались доверить никому другому: разрушать то, что слишком разрослось или прогнило, возможно, излишне возгордилось. Он согласился стать серпом за спинами богов, срезающим перезревшие колосья, чтобы дать жизнь новым побегам. БЫл их огнем, что сжигал чахлый лес дотла, чтобы на пепелище могла пробиться молодая здоровая поросль.

Именно ему удалось уничтожить Династию Небесных Драконов, когда те решили, что вправе диктовать судьбы всех миров. Его рука стерла с карты бытия Долину Вечной Ночи, потому что притаившиеся в ней тени потянулись к свету живых.

Он просто… выполнял возложенную на него миссию, но делал это так, что даже Небеса начали бояться собственного инструмента.

И вот, спустя тысячи лет, они пришли к нему, единые в своем решении уничтожить того, что равен самому свету.

Эти мелкие чиновники мироздания настолько ужаснулись его силе и могуществу, испугались того, что он мог уничтожить любого из них, едва бы только они ступили на путь, что грозил Хаосом и разрушением. Потому что как только приходил он, причина разрушения равновесия исчезала.

Сначала они твердили о “благоденствии”, “стабильности”, “святости уже установленного порядка”.

Потом назвали его угрозой. Ошибкой небес.

Началась битва, в которой он не защищался. Просто продолжал делать то, что всегда – стирал с поля боя одного за другим тех, кто вставал на его пути. Но их оказалось слишком много. И в конце концов, ценою сотен и сотен бессмертных душ, им удалось разбить его божественное ядро и рассеять сознание по бездне.

И последнее, что он увидел перед тем, как погрузился в небытие, оказалось не злорадство победителей, а страх, все еще живой и трепещущий в их бессмертных глазах

– Вы победили. – произнес он спокойно, пока его тело рассыпалось на их глазах, – но я вернусь. – они опустили свое оружие. – Я подожду. Я умею ждать. Наступит время, когда я восстану из пепла, – чуть приподнял кончик губ. – Будете ли вы еще существовать неизвестно, а я буду. Всегда.

Эта победа досталась ценой порядка и баланса мироздания, и все понимали, что рано или поздно она приведет к серьезным последствиям, однако предпочли забыть, заковали в темницу собственные страхи и вскоре забыли.

А он ждал.

Век за веком.

Эпоху за эпохой.

В немой, беззвездной пустоте, куда его забросили и запечатали.

Он ждал, пока миры рождались и умирали. Рождались снова и снова умирали.

Магия угасала, сменяясь, паром и сталью.

Боги стали мифами, а мифы – сюжетами для дешевых развлечений.

Он все ждал.

И вот однажды сквозь пелену забвения, донесся слабый, но настойчивый зов, который настойчиво ударил по стенам его тюрьмы, еще раз и еще. Призыв огромной силы – силы глупого, безрассудного желания насолить сопернице. И этого хватило, чтобы пробить крошечную трещину в вечной темнице Линь Хуна. Он открыл глаза и увидел тонкую, едва заметную брешь, которая все ширилась и росла.