Первые шаги

Только спросить

Сюрмишность. Рассказ на грани сюрреализма и мистики. Писал для себя, для развлечения.

– Простите, как ещё раз фамилия?
– Ба-ба-ря-хи-на.
– Пройдите в правое крыло, 207-й кабинет. В порядке очереди.
– Да понятно уж!
Вслух ответила посетительница и чуть слышно добавила: «Дура очкастая». Утро в поликлинике понедельнично суматошно. Привычные очереди, особенно к терапевтам. Бабаряхина – женщина наглых лет и с такой же мимикой – расталкивая пенсионерок и зло косясь на высоких мужчин, которых побаивалась, двинулась на поиск кабинета. Перед нужной дверью поймала окончание диалога.
– … вот за той женщиной. Она записывалась на тридцать минут.
– Спасибо, – поблагодарила девушка и негромко обратилась к подружке, – Удобно по записи-то. И народу не много.
Бабаряхина оглядела ждущих. Одна пенсионерка, женщина с книжкой, мужчина в очках и студентки-подружки. «Ни одного серьёзного соперника. Тут только на лицо», – убедилась нахалка и полезла в сумку. Достала кусок мыла, развернула.
– Выброси, чё смотришь? – сунула обёртку мужчине, пригвоздив того внезапностью.
Схватила мыло, как электробритву, и стала натирать лицо, отрывисто гудя: «Жу! Жу! Жу!» Сначала щёки, потом подбородок – первый, затем второй. Закончив с нижней частью, слегка провела под глазами и стала усиленно натирать лоб. «Жу-жу-жу! Жу-жу-жу!» – зачастила Бабаряхина. Нагудевшись и намазавшись, убрала мыло в карман и решительно двинулась в кабинет. За спиной слабое возражение одной из студенток:
– Но тут очередь...
– Не поняла?! – повысив голос, обернулась Бабаряхина.
– Да, ладно тебе, – защебетала на подружку вторая девушка, – Она же «только спросить».
Нахалка с намыльной рожей оглядела присутствующих, остановив взгляд на мужчине. Тот продолжал держать обёртку, глупо моргая.
– Ещё возражения?
Все молчали. Тётка хмыкнула и открыла дверь.
– Доктор, здравствуйте, – голосок приветливый, заискивающий, – Можно? Вот спасибо вам, добрый человек.
Через пятнадцать минут Бабаряхина вышла из поликлиники. Лицо без мыла, но довольное. Направления получены, очередь в который раз побеждена. На улице душно, поэтому победительница уверенной походкой причаливает к ларьку с мороженым. Перед ним ребятня, шёпотом обсуждают, какую выбрать – «я буду с клубникой», «я тоже!», «и я с клубникой!» За ними мальчик постарше и его роста девочка. Незнакомы, но в одной очереди. Всем хочется мороженого в такой день.
– А ну брысь!
Бабаряхина вытащила мыло, но не натирается, а лишь тычет в детей и угрожает:
– Я стояла! Видели? Стояла!
Ребятня пугливо расступилась. Женщина убрала мыло и нахалит продавщице:
– Давай шоколадную, – бросила взгляд на детей и, что-то вспомнив, передумала, – Нет! Давай с клубникой. Сколько осталось?
– Три.
– Вот все три и давай.
Продавщица, подавленная напором, достала последние клубничные рожки и отдала Бабаряхиной. Та, расплатившись, быстро распечатала первую мороженку и жадно куснула. Харя довольная, голос мерзкий:
– Ах, вкуснотища! Чего, молодёжь, не хватило?
Ребятня приуныла: головы вниз, в глазах досада, в юных умах мысли о справедливости.
– Ты чего о детях-то не думаешь? – Бабаряхина обернулась к продавщице, – Из-за тебя теперь ребятки без клубничного остались. Заказывать больше надо.
Отругав продавщицу, нахалка двинулась дальше. Через пару шагов интерес к мороженному пропал. «Фу, гадость. Надо было шоколадные брать», – выбросила все рожки в урну Бабаряхина.
Летний день подходил к полудню. «Пора на почту, а то скоро обед», – решила женщина и свернула с аллеи. Слева увидела группу людей. Кучкуются возле здания да переговариваются. В основном молодёжь последних тинейджерских лет и женщины – любимый тип Бабаряхиной. Бабища собралась уже свернуть в сторону почты, как дверь в здание открылась и люди не спеша, уступая друг другу и улыбаясь – «вот, лошары! где таких только берут?» – двинулись в здание. Бабаряхину два раза приглашать не нужно: задрала подол и с криком «я стоялаааа!» бегом побежала к открывающейся двери.
Высматривать и оценивать толпу времени не было, поэтому, подбежав, моментально в бой. Бабаряхина заслонила спиной проход и заняла оборону. Левой рукой мылила лицо и ноги, периодически жужжа. В правой мочалка. Держит наготове и угрожает – мол, ещё один шаг и сразу пущу в дело. Вся намылюсь и вам прохода не дам! Между жужжанием стандартный боевой клич:
– Я стояла! Занимала я! Первая пришла! Первая!
Кажется, справилась. Молодые люди и их мамы, удивлённо расступились. Бабаряхина победно ойкнула и вбежала в здание. С криками «где?», «куда?» по подсказкам ошарашенных людей нашла нужный кабинет.
– Что у вас?! Мне десять штук или пять килограммов, если на развес, – выпалила бабища, подбежав к столам.
– Не совсем вас понимаю, – вежливо ответила молодая девушка, – Вы поступать? Давайте я вам расскажу…
– Стой! Помолчи. Где я?
– День открытых дверей нашего...
– Да ну вас! Честных людей только с толку сбиваете, – Бабаряхина обиженно пнула стул и двинулась к выходу, – Вас ментам надо сдать за издевательство над человеком!
Расталкивая входивших людей, сквозь хохотки и перешёптывания, женщина вышла из здания учебного заведения.
«Вот что за люди? Никакого воспитания», – всё ещё злилась Бабаряхина, подходя к почте. Зайдя внутрь, настроение не улучшилось – пусто. Ни одного посетителя. Как назло, недокомплект сотрудников, единственное работающие окно и ни намёка на очередь. Но посылку получать надо, поэтому женщина, не торопясь пошла к нужной стойке.
– Гражданка, вы куда? Я первый пришёл! – громкий окрик за спиной.
Мужчина лет тридцати в брюках и при галстуке. Только зашёл и не мешкая кинулся в атаку. Но манёвр не удался.
– Да что ты такое говоришь, родненький? С утра здесь торчу, никого не видела.
Хлюпкая на вид, но бойкая до невозможности бабка заскочила с улицы. Обежала мужчину и сунула под нос Бабаряхиной какой-то тюбик:
– Проездной!
«Шампунь», – прочитала женщина и мигом полезла в сумку.
– Не по-ня-лааа.
Растягивая буквы и доставая мыло, готовилась к обороне Бабаряхина. Поняв, что соперники серьёзные, сразу вытащила мочалку, бросив сумку на стойку – там ещё много всего. Бабка крестит бесов шампунем, бабища натирает щёки, галстук пока выжидает: выпрямил руки, как дирижёр, следит за противниками да прицеливается.
– Как вам не стыдно! А ну, прекратите!
Громкий командный окрик пробасил на всю почту. Седой статный мужчина зашёл в отделение и прочеканил к стойке.
– Вы же в общественном месте. Ведите себя прилично, – спокойнее добавил он, – Место давно занято, разве не видите мой номерок?
И правда, на входе стоял работающий аппарат с номерками для очереди. Судя по табло, исправный. Только седой мужчина показывал не листок с цифрами, а ключи от машины.
– Бэ. Эм. Вэ. Слыхала, бабуся о таком? Короче, я первый пришёл.
Наглец прошмыгнул к стойке и навалился на неё всем телом. Бабаряхина аж задохнулась от возмущения. Трое мерзавцев покушаются на её законное первое место в очереди, а этот седой чёрт уже мордой в окошке.
– Да я… Да я… – пыхтела и кряхтела бабища, роясь в сумке, – Нашла! Средство от блох. В два раза больше пены!
Бабаряхина открутила колпачок и стала поливать – к удивлению мужчин – не окружающих, а свою голову. Одной рукой обильно льёт прямо на волосы, второй натирает голову и бодрится:
– Ща, ща. Влажности добавим и не поймаете. И не таких обходили!
Бойкая бабка поняла, что проигрывает, поэтому пошла с козырей. Отбросила шампунь, достала из-за пазухи две огромные фотографии – да, прямо в рамках, застеклённые такие – и давай тыкать ими в лица соперников.
– Внучата мои. Без присмотру дома остались. Как вы смеете меня выгонять-то?! – размахивая портретами, носилась кругами бабка, – Моя очередь, моя!
Впрочем, усы и залысины на фотографиях говорили о том, что «внучата» давно подросли. Но пенсионерку было не остановить. Добавляя «голодають», шепелявя и покрикивая «получай, ирод!», божий одуванчик одной из фотографий лупила седого прямо по заду.
– Дубаи! Двухместный номер люкс! Открытий шенген. Видели, да?! – не сдавался бээмвэшник, пытаясь достать паспорт.
– Вот хамьё, – молодой человек, наконец, опомнился и запустил свой аргумент, – Попрошу всех предъявить документы! Документы, я сказал! В развёрнутом виде.
Брюки с галстуком достал удостоверение и махал им над головами соперников.
– С кем имею честь? А? Есть, кто равный? Какого округа? Кто старший?
Молодой человек убедился, что ни на кого выше званием не наткнулся, поэтому стал радостно тыкать удостоверением прямо в глаза. Если бы борцы за очерёдность не были так заняты, то они смогли бы убедиться в серьёзности галстука – «Заместитель начальника распределения удобрений третьего участка Подъездного округа Залесского района». Надпись ниже «в отставке» молодой человек предусмотрительно закрывал пальцем.
Битва разошлась. Бабка лупила всех фоторамками. Дура в шампуне от блох перепачкала и себя, и окружающих. Бизнесмен держался за стойку и лягался. Молодой чиновник продолжал размахивать удостоверением, изредка его целуя. Все орали.
– Внучат пожалейте! Пенсия маленькая!
– Шиш вам! Не поймаете! Я стояла! Стояла я!
– Я при исполнении! Не посрамлённый честью взывает!
– Бизнес-кла-а-асс!
Неизвестно, сколько мог продолжаться этот расчёт на «первый и ещё первей», пока приятный голос над головами беснующихся не произнёс:
– Бэ семнадцать. Второе окно.
Все обернулись. Новая посетительница сверилась с бумажным номерком, только что полученным из электронной очереди, осмотрелась и подошла ко второму окну. Работница почты ещё несколько минут назад поняв, что пришли «толькоспросительщики», пересела к другой стойке. В порыве драки никто из нахалят не заметил, что сражаются за пустое кресло.
Бесята молчали и зло осматривали соперников. Каждый убедился, что имеет дело с опытными занозами, поэтому продолжение битвы ни к чему хорошему не приведёт. По своему поведению знали, что лучше умрут, чем уступят. Поэтому, не сговариваясь, осторожно двинулись в сторону талончиков. Сначала Бабаряхина, потом молодой чиновник, следом бабка и, наконец, седой мужчина получили по номерку. В том порядке, в котором зашли на почту.
– Должна вам сказать, милые друзья, – любезно заворковала Бабаряхина, когда все четверо уселись на лавку – что это весьма удобное изобретение.
– Полностью с вами согласна! Мы в юности даже не мечтали о таких чудесах.
– Признаюсь, подумываю прикупить пару аппаратов для своего бизнеса. Вы правы, очередь блестяще организована. Но вы упускаете важный момент, – седой мужчина потёр зад, всё-таки противная бабка настучала достаточно.
Бабаряхина напряглась, галстук не выдержал и пискнул. Но мужчина успокоил.
– Машина бездушна и глупа. Только такие образованные и воспитанные люди, как мы с вами, смогли организовать удобную очередь. Обратите внимание, нас здесь целых четыре человека!
– Ох, как верно сказано, – расплылась вслед за своими подбородками Бабаряхина.
– Ваша правда, милок.
Молодой чиновник же ничего не сказал. Только опять пискнул – в этот раз поуверенней и погромче – да пожалел, что его так рано уволили с государственной службы. «Вот же! За несколько минут навёл порядок. А говорили, что ничего не умею».
Все четверо продолжали ждать своей очереди. Каждый в этом году впервые.
Так непривычно.