Первый

Первый

Густая темнота вокруг замерла. Большой экран телевизора, отражаясь в недопитом стакане с виски, освещал журнальный столик и человека в глубоком кресле. Мерцающий свет спасал от ночи этот маленький клочок в просторной квартире. За его границами — ни звука, ни движения. Только звёзды. Но они далеко.

Герои чёрно-белого фильма в очередной раз проживали яркую жизнь в тишине. Звук был выключен, потому что все реплики человек знал наизусть, вплоть до томного вздоха красавицы, которая сейчас, закуривая, смотрела куда-то мимо камеры. Мысли перекатывались неторопливо, как виски по кубикам льда. О делах. О вечере. О том, что виски на донышке, а вставать и наливать снова не хочется.

Дверной звонок решительно нарушил уют. Человек не вздрогнул. Просто замер на секунду, прислушиваясь к себе. Неторопливо поднялся, поправил ворот рубашки и подошёл к двери. Он знал, кто это. Её визит не был неожиданным — кто-то из них приезжает раз в две недели. В пятницу, после одиннадцати. Она не уйдёт. Будет стоять и ждать, когда он откроет. У них — терпение молодости и расчёт. Они знают, зачем приходят.

Человек распахнул дверь.

На пороге стояла молодая девушка. Макияж, короткие волосы и вся одежда — чёрные: куртка и мини-юбка из лакированной кожи, капроновые чулки в крупную сетку, туфли на шпильках. Она пахла дорогими духами и морозом.

— Привет! — она улыбнулась одними губами.

Человек промолчал, развернулся и отправился в комнату, коротко махнул рукой, приглашая за собой.

Она прошлёпала за ним, оставляя на паркете влажные следы от растаявшего снега.

— Как тебя зовут? — спросил он, опускаясь в кресло и подтягивая к себе стакан. Виски качнулся янтарной рябью.

— Смерть! — громко рассмеявшись, ответила девушка.

— Дура, — без злобы, скорее устало, сказал человек. — Если бы проститутки были на месте старухи с косой, тогда бы никто не умер.

Она замерла. Даже перестала улыбаться.

— Это почему же?

— За деньги вы готовы выполнить любое желание, — человек сделал глоток и поморщился. Виски давно выдохся. — И вообще, я тебя звал не за этим. Поговорить я могу и сам с собой.

Девушка смотрела на него несколько секунд. Потом кивнула, словно приняла условия игры.

— Поняла.

Она скинула куртку прямо на пол, за ней упала юбка. Человек не смотрел. Он повернулся к окну, где в чёрном небе россыпью горели звёзды — далёкие, холодные, ни разу не обманувшие его. Единственное, что он любил в этой жизни искренне, не требуя имён и расстояний.

Из ванной донёсся шум воды. Человек терпеливо ждал, разглядывая знакомые созвездия. Мысли снова потекли спокойно, но теперь в них вплеталось что-то чужое — лёгкое беспокойство, как будто кто-то стоял за спиной и дышал в затылок. Он отогнал это чувство. Стакан опустел.

Тихие шаги заставили его вздрогнуть. Сердце споткнулось и забилось где-то в руках, часто, испуганно. Сознание раскололось на льдинки. Он обернулся.

Перед ним стояла девочка.

Не та девка, что пришла десять минут назад. Девочка. Маленькая, худенькая, с бледным лицом и отточенной до блеска косой в руке. Казалось, будто ночь сгустилась в её фигуру, и она всего лишь иллюзия. Образ, выдуманный перепуганным мозгом и второй бутылкой коллекционного виски.

— Ты кто? — выпалил он. Горло пересохло. Стакан выпал из пальцев, глухо ударился о ковёр, но не разбился.

— Я — твоя смерть! — звонким, почти радостным детским голосом отрапортовала девочка. И улыбнулась. По-настоящему. С ямочками на щеках.

— Ты не смерть, — человек вернул себе голос. — Она старая. С косой. В балахоне.

— Поэтому пришла я! — она приблизилась. — Все мои сестрёнки уже давно ходят за людьми. А вчера бабушка сказала, что теперь можно и мне. Ты будешь у меня первым!

Она рассмеялась так, как смеются дети, когда им купили мороженое.

Человек попытался сказать, что она ошиблась. Что это не он. Что у него завтра деловая встреча. Девушка — вон, в ванной.

Но в груди вдруг стало больно, и он очнулся на операционном столе.

Яркий свет резанул по глазам. Заставил зажмуриться, но он всё же осторожно разлепил веки. Вокруг суетились люди в зелёных халатах. Лампы безжалостно ослепляли. Где-то мерно пищал датчик пульса. И этот звук заполнил пространство.

Они вытащили его обратно, жить.

***

Маленькая Смерть рыдала. В голос. Со всхлипами и солёными дорожками по щекам. Невидимая и неслышимая смертными.

— Бабушка! Бабушка, у меня никогда не получится! Никогда-а-а!!!

Старуха в чёрном — с косой, с провалами глазниц — сидела на корточках перед внучкой и гладила её по голове костлявой ладонью.

— Не плачь, дитя. Со мной тоже так, бывало, поначалу.

— А можно… можно я того мужчину из соседней палаты заберу? Он уже третьи сутки дышит через трубочку.

— Нужно, деточка. Нужно.