Первый день Апокалипсиса

Выживший

Дикий рёв. Он раздавался всё ближе. Гриша лихорадочно искал глазами укрытие. Можно было спуститься к воде и попытаться переплыть реку. Но Гриша боялся того, что может там обитать. Что может утащить на дно целый корабль. Глухой, низкий рык раздался ближе. Он оглянулся, но монстра пока не увидел. Он было где-то рядом, за деревьями или дальше, на улицах. Гриша решил положиться на удачу и направился вглубь парка.

Впереди мелькнул силуэт церкви. Полуразрушенная, с обвалившимся куполом она выглядела как призрак. Но это было укрытие. Гриша рванул к ней, спотыкаясь о камни и мусор. В стене зияла дыра, пробитая огромной тушей монстра. Снаружи торчали только его лапы. Оно было покрыто чешуёй с крупными костяными наростами, имело длинные, изогнутые когти. Внутри Гриша обнаружил, что голова чудовища, напоминающая нечто среднее между бычьей и рептилией, была разбита, из раны сочилась чёрная жидкость, которая пахла гнилью.

Гриша нырнул под труп, стараясь не думать о том, что он прижимается к мёртвой твари. Его сердце билось так громко, что, казалось, его услышат на другом конце города. Он замер прислушиваясь. Снаружи раздалось шарканье, затем хриплый, булькающий звук, как будто что-то огромное и мокрое двигалось по земле. Гриша зажмурился, стараясь не дышать. Чудовище прошло мимо, его шаги тяжёлые и медленные, словно оно искало что-то. Или кого-то.

Когда звуки, наконец, стихли, Гриша выдохнул, вылез из-под трупа и опустился на пол, спиной к холодной стене. Он больше не мог держаться. Всё это было просто полным безумием! Он уже слабо верил, что сможет выбраться отсюда живым.

— Успокойся, — говорил он себе. — У тебя уже крыша едет. Надо успокоиться. Ты до сих пор оставался целым. Сохраняй позитивный настрой, иначе окончательно свихнёшься или запаникуешь и сделаешь какую-то глупость. Нужно оставаться хладнокровным. Надо просто отдохнуть немного.

Он закрыл глаза, пытаясь представить, как выбирается из города, но вместо этого всплыл образ Маши. Её крик и жуткие багровые щупальца. Гриша, сам того не ожидая, заплакал.

Ночь наступила быстро. Гриша не спал, но и не бодрствовал. Он находился в каком-то промежуточном состоянии, где реальность смешивалась с кошмаром.

Его заставил подняться громкий рёв. Он выглянул из-за стены церкви и увидел, как огромное с пятиэтажный дом чудовище, встало на задние лапы. Его кожа блестела в свете луны, покрытая чем-то вроде слизи. Оно подошло к высокому зданию и передними лапами стало разрывать стену. Монстр засунул голову внутрь созданной дыры, и через секунду Гриша увидел, как мерзость вытащила оттуда человека и проглотила его. Из пасти монстра вырвалось несколько длинных, тонких языков, которые проникли внутрь здания, а затем начали вытаскивать оттуда кричащих людей и кидать их в пасть.

Он отпрянул назад, чтобы не смотреть. Но тут в небе что-то вспыхнуло. Огненный шар, похожий на метеор, пронёсся над городом. Он снизился, затем упал где-то в районе Тверской. Через несколько секунд раздался взрыв, и земля содрогнулась. С потолка посыпалась штукатурка, а остатки стёкол зазвенели. Гриша снова забрался под тушу монстра, надеясь, что ему повезёт и он переживёт эту ночь.

***

Утро. Гриша вышел из церкви, огляделся. Город был пуст. Монстры исчезли, оставив после себя только следы кошмара. Разрушенные или «выеденные» дома походили на ульи с пчёлами, на которые напал медведь. Окна выбиты, стены покрыты глубокими царапинами. На асфальте виднелись следы – огромные, с отпечатками когтей. Гриша сначала шёл медленно, стараясь не шуметь, но потом прибавил шагу. Ноги сами несли его к бомбоубежищу. Он должен был вытащить родителей из этого кошмара.

Гриша бежал. Дыхание уже срывалось и в груди кололо. Москва, которая ещё вчера была прекрасным городом, теперь превратилась в руины. Воздух был пропитан гарью и чем-то кислым, от чего першило в горле. Гриша спотыкался о разбросанные по асфальту обломки машин, камни, осколки бетона и то, что он предпочитал не рассматривать слишком внимательно – куски плоти, одни с жуткими когтями и мордами, а другие более знакомые, прикрытые обрывками одежды и обуви.

Входная толстенная металлическая дверь была раскурочена, как будто её открыли гигантским ломом. Гриша спустился по лестнице, каждый шаг отдавался эхом в пустоте. Внутри было темно, пахло гарью и чем-то ещё, чем-то отвратительным. Нужен был свет, но Гриша боялся включать фонарик на телефоне. Он боялся того, что может увидеть.

Пересилив себя, он всё же достал смартфон. С его помощью он обнаружил следы чудовищного пожара. Всё сгорело, даже стены были чёрными от копоти. За поворотом он увидел обугленные до неузнаваемости трупы.

— Они покинули убежище, — сказал сам себе Гриша. — Они уплыли, когда ещё корабли могли ходить по реке.

Гриша зашагал дальше, его ноги подкашивались, но он продолжал. Он должен был убедиться. И чем сильнее он углублялся, тем больше разрушений видел. Вскоре свет стал поступать даже через трещины в потолке. А за огромным обвалом и грудой камней он обнаружил гигантское отверстие. Потолок был пробит, и через дыру виднелось небо.

— Их здесь нет, — повторял он про себя. — Они ушли. Они эвакуировались.

Он достал телефон, руки дрожали. Набрал номер матери. Где-то в темноте раздался звонок. Знакомый звонок. От этого звука сердце ушло в пятки. «Она телефон здесь оставила» — попытался убедить себя Гриша.

Он пошёл на звук, его сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. В углу он увидел знакомую сумку. Вся обгорела, только металлические и пластиковые украшения на ней позволяли узнать её. Рядом... Рядом лежали два тела. Обугленные, но он узнал их. Мамин браслет на запястье. Папины часы.

Гриша опустился на колени. Он не плакал. Он не мог. Он просто смотрел на них, а руки сжимали телефон так сильно, что костяшки побелели.

— Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет...

Но это были они. Его родители. Теперь они были просто двумя обугленными телами в подземелье, которое должно было их спасти. Его мир рухнул.