Первый круг Рассвета

1 Глава

Разорвать связь невозможно — смерть одного уничтожает второго.

Руководство для первогодок. Глава 1, статья 1.

Глава 1

Элария

День, когда я родилась, однозначно стал самым смертоносным за последние четыреста пятьдесят лет. Каждый год в день моего рождения все королевство считает должным упомянуть о событии, не происходившем за последние четыре с половиной века. Восстание, случившееся почти двадцать лет назад, каждый год заставляет меня задуматься, почему именно в этот день милостивые боги решили доставить столько хлопот моим предкам. Да каких там хлопот — это стоило многим жизни.

Практически два десятилетия назад произошло событие, навсегда изменившее историю нашего королевства. Королевство Вальтирин, как говориться в наших летописях, носит символичное название. Вальтирин с ларианского значит «построенное под печатью», причём в прямом смысле. Только под семью печатями связывающие наш щит воедино.

После смерти Биксби и связанных с ними людей, печать тьмы ослабла, и часть наших земель была отрезана, и в последствии была признана «погибшими пустошами». Власть не может контролировать эту территорию так как она бездонна упала в яму за пределы источника Семи Печатей. Никто до сих пор не знает, выжил ли хоть кто то по ту сторону границы. В тот день, во время войны на континенте родился единственный ребёнок которого принято считать виноватым.

Поднимаясь по винтовой лестнице в башне в дедов кабинет, уже ощущая его гнев и готовясь к худшему, я стала понимать, почему именно у него - Печать Смерти.

Дойдя до кабинета, я не увидела ничего, что бы отличалось от последних двух моих появлений, кроме ора моего брата. Всё было как обычно: два охранника и стальные непробиваемые двери на распах, которые сейчас были закрыты.

— Ты ведь знаешь, что отправляешь её на верную смерть, посылая туда без печати? — кричал, по всей видимости, на деда Тэон.

— А ты, думаю, прекрасно понимаешь, что выбора у неё нет, как и у других без печатных. Может, ей повезёт получить печать до призыва, — резким и отстранённым голосом сказал дед, который даже не был нам родным. Райнар Кэл, производил впечатление человека, которого невозможно было сломать. Возраст лег на его виски оставляя глубокие морщины. А глаза цвета серебра никогда не отзывались на слабость. Он был правителем академии Семи печатей и нашим приёмным дедом. Родители после моего рождения ушли на восстание и пропали без вести, возможно, они даже не были живы.

Два охранника, ростом чуть больше пяти футов, посмотрев на меня с явным призрением, открыли двери, стоя с двух сторон. В кабинете Кэла царила атмосфера явного раздражения и магической отстранённости. Дед украдкой посмотрел на меня и велел брату либо заткнуться, либо выйти вон. Брат не вышел, но рот всё-таки закрыл.

— Здравствуй, Лари, надеюсь, ты собрала вещи.

— Капитан Кэл, так точно, — осмотревшись, сказала я. Кабинет деда не отличался чем-то особенным: стол посреди большого кабинета, книжные стеллажи вдоль стен, под потолком парили волшебные огни – результат малой магии Смерти.

— Что ж, прекрасно. На досмотр ты идёшь через двадцать минут, будь готова к отношению как к безпечатной. Видимо, твоему хоть и не замолкаемому брату в этом плане повезло больше. Печать искры бывает редка, особенно после событий, связанных с твоим рождением, — с укоркой, как и всё в этом мире, собственно говоря, произнёс он, листая какие-то бумаги у себя на столе.

— Так точно.

Выходя с братом в коридор, я обернулась, посмотрев в последний раз на человека, который, как мне казалось, почти двадцать лет моей жизни казался родным. В детстве мы с ним часто смотрели на звёзды с моста и загадывали желание. Моим желанием всегда было найти любовь — безмерную и безграничную, такую, в которой можно утонуть.

×××

Каэль

Жизнь в академии Семи печатей — постоянная проверка, кто первым сломается. Третий курс — значит, ты пережил хотя бы три сезона Отбора. Ты уже видел, как у кого-то несвязанная печать вспыхивала и сжигала его изнутри.

Тэнор, серый как лунная тень и умнее большинства преподавателей, выбрал меня в первый год моего обучения здесь, после того, как я без промедлений убил второкурсника, напавшего на Наэллу, мою девушку.

Мы с ней пережили всё: бессмысленные ссоры, предательство друзей, осуждающие взгляды родителей и профессоров. Она была совершенством, сотканным из света и боли. Просто изумительна. Ее светло-русые волосы доставали до лопаток, словно солнечные лучи, запутавшиеся в дыхании ветра. А глаза… глаза цвета расплавленного янтаря, в которых я тону каждый день без попыток выбраться. Её движения сводят меня с ума — я хочу утонуть в ней и никогда не всплывать на берег. Мир без неё — не мир, а тень от самого себя.

Биксби редко выбирают парную связь, и ещё реже оставляют в живых. Узы Эссенции не возникают случайно: сама магия выбирает, кто этого достоин, а кто нет. Если Биксби решил связать себя с человеком, сама магия вокруг замирает, признавая его избранным. С того самого момента он считается неприкосновенным. За такую защиту всегда чем-то платят. Магия не даётся даром — за неё всегда нужно чем-то платить.

При проходе сквозь огонь чар человек либо умирает, либо идёт на смерть. В первый год ты учишься контролировать свою печать, если, конечно, её получишь. Те, кто не получают печать, — не студенты, а лишь простая приманка: их либо сжигает огонь при поступлении, либо они становятся слугами при академии. Во второй год тебя ломают, проверяют на прочность, смотрят, сколько боли ты можешь выдержать, а в третий — ты оружие, ты сталь, что защищает границы чар. Если за всё время обучения здесь, тебе повезёт выжить…

Почти двадцать лет назад во время восстания мои родители сражались за защиту чар, но участники этого казуса смогли отколоть часть печати тьмы, тем самым отобрав у меня больше, чем жизнь: они отрезали часть души, спрятав мои эмоции далеко за пределами чар, а вместе с тем похоронили кусочки моего мира. Её родители убили моих, отколов не только часть печати, но и часть моей собственной души, где были добро, солнечный свет и яркие эмоции детства, которые сейчас приходят ко мне лишь в кошмарах.