Первым делом самолёты!

ГЛАВА 5. Первым делом физкультура

С физруком у нее не заладилось с самого начала.

Едва увидев среди остальных первокурсников Ветрову, он побагровел и долго выспрашивал, как же среди стройных рядом оказалась баба. Он так и сказа – баба! Юлька тогда едва не задохнулась от возмущения. Нет, она всякое слышала за первые недели учебы, порой авиационные старички – основная масса преподавателей – в выражениях не стеснялись, но бабой ее нарекли впервые, да еще с таким пренебрежением. И она бы, пожалуй, даже не обиделась, преподавай у них привычный старичок под девяносто – ясное дело, на таких глупо обижаться и доказывать, что женщины порой могут робко отходить от плиты и деторождения, занимаясь чем-то еще. Но физрук сам был вчерашним выпускником! Ему было двадцать три года! Двадцать три! Не сто двадцать три! Потому «баба» из его уст звучало особенно мерзко. Уж точно не гребаному физруку решать, кому место в авиации, а кому нет.

— Ветрова, все уже построились, а ты где ходишь? Опять месячные начались? — гадко ухмыльнулся Антон Викторович, наблюдая, как Юлька занимает место в цветастом ряду парней. Зимой они по часу бегали на лыжах, оттого все одевались в горнолыжные костюмы.

Юля промолчала – много чести, отвечать на этот идиотизм. Ха-ха, месячные!

По-хорошему на такое можно и жалобу написать, Тома советовала это сделать сотни раз. Даже порывалась поговорить с начальником кафедры – на правах спортивной гордости университета, Тома с Тимуром Рустамовичем была на короткой ноге и даже звала его Тимуром, чем вызывала ярость у ревнивого Эдика. Но Юлька не хотела жалоб и разбирательств, потому что… да, потому что она, блин, девочка. Среди кучи парней. И если она будет по каждому такому поводу бегать со своими слезливыми жалобами, так и останется долбанной девочкой с долбанными месячными. Бабой, которой в авиации не место. В общем, все это слишком сложная и тонкая материя. Шаг влево – ты дура и терпила, шаг вправо – истеричка с жалобами и ПМС. Нужен какой-то баланс, но как его достичь, Юлька еще не разобралась.

Впрочем, ситуацию частенько скрашивали ее одногруппники, которые, в отличие от Ветровой, бабскими комплексами и закидонами не страдали. И махровым сексизмом, как ни странно, тоже, по крайней мере, большинство.

Вот и сейчас Игорь Дюжев выдал:

— Плохо вы учились, Антон Викторович, на своем физкультурном. Месячные – они раз в месяц приходят, а вы на прошлой неделе уже про это шутили. Раз в месяц – легко запомнить… хотя это мне, я-то не на физкультурном.

Парни заржали, физрук побагровел и уставился на Ветрову. Само собой, в шутке Дюжева (кстати, довольно смешной) тоже виновата баба с месячными и никак иначе. Она вообще источник всех бед.

— Тишина! Тишина, я сказал! — рявкнул Антон Викторович.

— Какой-то вы нервный, неужели и у вас нелегкие дни? — со смешком заметил Олег Шмелев – рослый спортсмен, который на ряду с Томой считался легкоатлетической гордостью университета, оттого мог позволить себе любые замечания.

— Шмелев – на выход! Сегодня ставлю пропуск.

— На каких основаниях?

— Говоришь много.

— Я лишь обеспокоился вашими нелегкими днями. Это забота.

— Я сказал – пошел вон!

— Ладно, ладно! Не кипятитесь так, я же понимаю, дело нервное. Только мне Тимур Рустамович как раз разрешил не ходить на лыжи в день тренировок, поэтому не пропуск, а официальное освобождение поставьте, будьте любезны, — Олег ушел, напоследок весело подмигнув Юльке.

Она училась с этими парнями полгода, и кто бы знал, как часто ей хотелось придушить каждого! За их дурацкие шуточки, за манеру общения, за подкаты… за все хорошее! Но случились и такие вот моменты, когда от глупой благодарности впору прослезиться. К счастью, Юлька не отличалась особой сентиментальностью. А еще точно знала – это лишь начало.

В смысле, ненавистная физкультура только началась, и раздраконенный физрук еще отыграется за нанесенную обиду. И не на парнях, разумеется – тут каждому палец в рот не клади, а на Юльке. И нет ничего нового под солнцем…

Они вышли на улицу, проехали разминочные круги, Антон Викторович собрал всех возле елочек за первым корпусом и сообщил, что сегодня они поедут три километра на время. Время пойдет в зачет по итогам семестра.

— Ну что, Ветрова, тут твои защитники за тебя не проедут, придется все ножками, да ручками, — ухмыльнулся он, довольный собой. — Или попросишь кого-нибудь надеть парик и прокатиться вместо себя?

— Разве что вас, Антон Викторович, — ухмыльнулся Булат – двухметровая гора мышц. Обычно Булат помалкивал, но когда встревал, мало находилось желающих ему ответить. С такой горой не поспоришь. — Вы по росту больше всех подходите, в парике будете копией Ветровой!

Парни в очередной раз загоготали, а Юлька поняла – ей конец.

Зачет по физкультуре будет самым адским, что вообще глупо, учитывая наличие таких дисциплин как физика, электрооборудование самолета и высшая математика. Но там у нее настолько напряженных конфликтов не было. Пока.

— Авдеев – поедешь первым! — рявкнул физрук.

Его лицо было алым, и вряд ли виной всему февральский мороз. От мороза глаза не вращаются от бешенства и руки не путаются в лыжных палках (что парни в очередной раз дружно обсмеяли). Когда Антон Викторович наконец разобрался с палками и укатил на финиш засекать время, Ветрова повернулась к парням и сказала: