Перья и клыки

Глава 14. Недоверие

Тьма, обволакивающая сознание Лоры, вязкая и беззвучная, похожа на погружение в ледяную воду. Последнее, что она помнит — это холодный, насмешливый голос Грегори, эхом отдавшийся в её угасающем разуме. Но падение в небытие прерывается резким толчком, возвращающим её в реальность. Она лежит на холодном полу, вдыхая затхлый запах сырости, плесени и резкий, неестественный запах озона. Мир вокруг расплывается, превращаясь в калейдоскоп размытых теней и тусклого света, но она заставляет себя сфокусировать взгляд. Тело ощущается чужим, слабым, словно мышцы атрофировались за время, которое она не может сосчитать.

Грегори не тащит её в круг. Он стоит в нескольких шагах, его тело напряжено, как натянутая струна, а взгляд устремлён на дверной проём, откуда исходит угроза, ощутимая даже для ослабевшей Лоры — волна холодной, сосредоточенной ярости.

— Ты опоздал, Хейн, — шипит Грегори, его голос полон яда и плохо скрытого страха. — Она теперь наша.

Из тени на верхнюю ступеньку шагает Кейран. Его пальто мокрое от дождя, волосы прилипли ко лбу, под глазами залегли глубокие тени усталости. Он выглядит так, словно не спал целую вечность, но его глаза горят беспощадным огнём. Он не выглядит как человек, пришедший вести переговоры. Он выглядит как хищник, выследивший свою добычу после недели бесплодных и мучительных поисков.

— Ваша? — переспрашивает Кейран, и его голос, низкий и спокойный, проносится по комнате, заставляя пылинки в воздухе замереть. — Ты так неосторожно используешь это слово, мальчишка.

Не говоря больше ни слова, Кейран срывается с места. Его движение нечеловечески быстрое, размытое пятно, которое Лора едва успевает уловить. Грегори реагирует с такой же звериной скоростью. Комната наполняется звуками борьбы — глухими ударами, рычанием, треском рвущейся ткани. Это не просто драка, а танец смерти двух вампиров. Их тела, словно вырванные из привычного потока времени, движутся так быстро, что кажутся призраками, их силуэты то сливаются, то расходятся в смертельном поединке.

Лора, опираясь на локти, пытается подняться. Каждый мускул протестует. Она видит, как Грегори пытается оттеснить Кейрана к кругу из обсидиана. Камни вибрируют, от них идёт низкий, нарастающий гул, тот самый, что она слышала перед исчезновением. Воздух в комнате тяжелеет, давит на барабанные перепонки, становится трудно дышать.

— Мастер будет доволен! — выкрикивает Грегори, блокируя удар Кейрана. — Неделя работы не прошла даром. Я принесу ему и её, и твою голову!

— Твой Мастер — трус, прячущийся за спинами пешек, — парирует Кейран, и в его голосе звучит сталь.

Лора понимает, что должна что-то сделать, иначе Кейран проиграет. Энергия круга явно подпитывает Грегори. Она видит, что один из камней лежит неровно. Собрав последние, крошечные остатки сил, она ползёт к нему. Каждый дюйм даётся с трудом, холодный пол обжигает кожу.

— Не смей! — рычит Грегори, заметив её движение. Он пытается оторваться от Кейрана, но тот держит его мёртвой хваткой.

Пока они борются, Лора дотягивается до камня. Едва её пальцы касаются холодного, гладкого обсидиана, её сознание пронзает ледяная боль. Это не просто камень. Это якорь, канат, уходящий в голодную пустоту, и она чувствует, как эта пустота пытается втянуть в себя её сущность, высосать до капли. Она издаёт сдавленный крик и, собрав волю в кулак, сдвигает его, нарушая целостность круга.

Гул резко обрывается. Камни мгновенно тускнеют, их внутренняя энергия исчезает, и они становятся просто кусками чёрного стекла. Грегори на секунду теряет равновесие, словно у него из-под ног выдернули опору.

— Нет! — воет он с отчаянием и первобытной яростью.

Пользуясь тем, что Кейран на миг опешил от прекращения энергетического потока, Грегори отталкивает его и бросается к окну. Стекло разлетается на тысячи осколков, и его силуэт исчезает во тьме ночи.

Наступает оглушительная тишина, нарушаемая лишь их собственным прерывистым дыханием. Кейран тяжело дышит, придерживая раненое плечо. Он подходит к Лоре и опускается рядом с ней на одно колено.

— Ты жива, — констатирует он.

— Адель… — шепчет Лора, её губы едва двигаются.

— Жива. Элвин нашёл её неделю назад, когда отследил телефон Марло, брошенный в переулке. Она до сих пор в больнице.

Неделю. Целую неделю она была здесь, в этой тьме, пока друзья отчаянно искали её.

— Марло... — выпаливает Лора. — Его тоже забрали! Его нужно спасать!

— Марло — предатель, Лора, — холодно отрезает Кейран.

— Нет! — кричит она. — Это неправда! Он сам говорил, что видел тебя с Селин! Почему я должна верить тебе?!

Её сознание кричит, что Кейран прав, но сердце, глупое и лояльное, цепляется за образ друга. Легче поверить в монстра, которого она едва знает, чем в предательство того, кто был так добр к ней, кто защищал её.

Кейран смотрит на неё. Он осторожно протягивает руку, чтобы стереть грязь с её щеки. Его пальцы почти касаются её кожи, но Лора из последних сил отдёргивает голову, словно от прикосновения раскалённого железа.

На долю секунды маска холодной безразличности Кейрана трескается. В его глазах мелькает что-то сырое, глубоко уязвлённое, почти мальчишеское. Потом это исчезает, вновь запечатанное за стеной льда. Он медленно отводит руку, и его челюсти едва заметно сжимаются. Он молча встаёт и, уже не глядя на неё, протягивает руку. Лора игнорирует её и поднимается сама, опираясь на холодную, шершавую стену, но всё-таки принимает его поддержку, чтобы идти.

— Нужно уходить, — его голос снова ровный, безэмоциональный.

Они едут в его машине сквозь ночной город в напряжённом, удушающем молчании. Лора смотрит на проплывающие мимо огни, чувствуя себя невероятно одинокой. Она не может доверять ему. Она не хочет верить в предательство Марло.

Кейран привозит её в полицейский участок. Яркий свет дежурной части режет глаза, пахнет дезинфекцией и бумагой. Он проводит её в небольшую, унылую комнату для допросов, где за столом, сгорбившись, сидит Рин.