Перья и клыки

Глава 20. Связь

Старая психиатрическая лечебница встречает молчанием. Здание, похожее на призрачный, готический замок из страшной сказки, возвышается на холме, окружённое ржавой, покосившейся оградой с острыми, как копья, пиками. Вокруг — море дикого, выцветшего бурьяна, который подступает к самым стенам, его сухие стебли цепляются за старую кирпичную кладку, словно пытаясь поглотить, утащить этот архитектурный шрам на теле земли обратно в небытие. Небо над ним свинцово-серое, тяжёлое, оно давит на плечи, и воздух здесь другой — застывший, пропитанный густым, слоистым запахом тлена, влажной земли и десятилетиями копившегося человеческого страдания. Этот запах проникает под одежду, в лёгкие, оседая горьким, металлическим привкусом на языке.

Лора и Кейран оставляют машину у подножия холма, скрыв её в зарослях одичавшего кустарника, и поднимаются по едва заметной, заросшей тропе. Каждый шаг даётся с трудом, словно они идут против течения невидимой, вязкой реки. Лора чувствует, как это место давит на неё, пытается просочиться в щели её сознания, заполнить его чужой болью. Она слышит эхо безумия — тихий, неразборчивый, навязчивый шёпот на краю слуха, обрывки бессвязного бормотания, истерического плача, призрачные вскрики, которые тонут в тоскливом вое ветра, гуляющего в пустых коридорах. Она сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони. С тех пор, как она сняла перстень, её восприятие стало невыносимо острым. Она чувствует пульсацию этого места, его тёмную, больную, гниющую энергию, которая, как липкая паутина, тянется к ней.

— Держись ближе, — говорит Кейран, его голос низкий и глухой, в нём нет и тени страха, лишь холодная концентрация. Он идёт впереди, его высокая фигура в чёрном пальто кажется единственной твёрдой, реальной точкой в этом мире распада и иллюзий.

Главные ворота, массивные, из кованого железа, заварены, их покрывает толстый слой ржавчины. Но они находят боковой вход, где тяжёлая дубовая дверь прогнила и перекосилась в раме. Она поддаётся нажиму плеча Кейрана с протяжным, мучительным скрипом, который, кажется, пронзает саму душу.

Внутри царит полумрак, холод и запах заброшенности. Длинные, гулкие коридоры, похожие на бесконечные туннели, уходят во тьму, по обеим сторонам — двери палат с маленькими, тяжёлыми решётчатыми окошками. Стены покрыты облупившейся краской, под которой проступают тёмные, влажные пятна плесени, похожие на засохшую кровь. Под ногами хрустит битое стекло, обломки штукатурки и что-то ещё, похожее на истлевшие листья, занесённые сюда ветром. Тени здесь кажутся живыми; они сгущаются в углах, вытягиваются им навстречу, словно голодные щупальца, пляшут на стенах в слабом, дрожащем свете их фонарей.

Лора идёт за Кейраном, её сердце колотится где-то в горле, каждый шорох заставляет её вздрагивать. Она чувствует их. Собирателей. Их энергия, холодная и чужеродная, как осколки льда в крови, просачивается сквозь стены. Она тонкая, едва уловимая, словно они пытаются её скрыть, но она здесь.

Они спускаются всё ниже и ниже, в подвальные этажи. Воздух становится ещё холоднее, пахнет затхлостью, камнем и озоном — признаком сильной магической активности. В одном из дальних помещений, старой, выложенной белым кафелем операционной, от которой по спине бегут мурашки, они находят то, что искали. В центре пола, где раньше, очевидно, стоял операционный стол, виднеется почти незаметный люк, прикрытый тяжёлой металлической плитой без ручек.

Они вместе, напрягая все силы, сдвигают плиту. Из зияющей темноты внизу тянет могильным холодом и мощным, гудящим, почти осязаемым потоком энергии. Это Колыбель. Винтовая лестница, скользкая от влаги, уходит в непроглядную тьму.

Спуск кажется бесконечным, словно они погружаются в самое сердце земли. Наконец, они оказываются в огромном, идеально круглом зале, высеченном, кажется, в самой скальной породе. Стены гладкие, чёрные, как полированный обсидиан, и испещрённые тускло светящимися синими рунами, которые медленно пульсируют в такт низкому, почти инфразвуковому гулу, проникающему в самые кости. И в самом центре, на каменном возвышении, она.

Её мать.

Она внутри огромного, идеально гладкого шара из почти прозрачного камня. Её глаза закрыты, на лице застыло спокойное, почти безмятежное выражение, словно она видит приятный сон. Она жива. Лора чувствует это всем своим существом. Её жизненная сила слаба, истощена, но она теплится, поддерживаемая гудящей энергией этого места. Она спит.

— Мама, — срывается с губ Лоры сдавленным шёпотом. Она делает шаг вперёд, к ней, протягивая руку, желая коснуться, убедиться, что она реальна. Но Кейран останавливает её, его рука, твёрдая и холодная, ложится ей на плечо.

— Не торопись. Это ловушка.

И в этот момент, словно в ответ на его слова, из теней по периметру зала выходят фигуры. Они появляются бесшумно, как призраки, материализуясь из тьмы. Их много, с десяток, а может и больше. Все в тёмных, безликих одеждах с капюшонами, скрывающими лица. А впереди них, выходя на тусклый свет рун, стоит Марло.

— А я уж думал, вы никогда не доберётесь, — говорит он с кривой, неприятной усмешкой. Его лицо искажено, в глазах горит фанатичный, нездоровый блеск. — Она оказалась на удивление крепким орешком.

Лора смотрит на него, и её сердце наполняет такая ледяная, чистая ярость, что она перестаёт чувствовать страх. Он ждал их. Он использовал её любовь к матери как приманку.

— Как ты мог, Марло? — её голос дрожит от ненависти, с трудом проходя через сжатое горло. — Мы же были… друзьями.

— Друзьями? — он смеётся, и смех этот пустой и неприятный. — Дружба — это для слабых. Я же говорил, Лора. Я выбрал будущее, — он делает ленивый знак рукой своим спутникам. — Взять их. Девушку — живой. Мастеру она нужна целой. Вампира можете оставить себе.

Начинается бой. Собиратели бросаются на них со всех сторон. Кейран движется, как смерч, как размытое чёрное пятно, его движения быстры, точны и смертоносны. Лора стоит рядом, и впервые за долгое время она не чувствует ни капли страха. Она чувствует, как внутри неё пробуждается, распрямляясь во весь рост, её истинная, первобытная сила, та самая, что так долго была скована перстнем. Она больше не думает. Она действует.