Перья и клыки

Глава 25. След

Старый, дребезжащий междугородний автобус, пахнущий дизельным топливом, мокрой одеждой и пылью бесчисленных дорог, с протяжным, усталым шипением пневматических тормозов наконец замирает на одном из перронов автовокзала. Вечер опускается на Истарен, и это не тот мягкий, бархатный вечер, к которому Ив привыкла в южных городах. Здесь небо низкое, тяжёлое, затянутое слоистыми облаками, и оно давит, окрашенное в глубокие, чернильные оттенки фиолетового и индиго. Последние отсветы заката, багровые и тревожные, как незаживающая рана, цепляются за острые шпили старых готических зданий на горизонте, прежде чем окончательно утонуть в наступающей тьме.

Ив выходит из душного салона автобуса одной из последних, пропуская вперёд гомонящих студентов и усталых рабочих. Она закидывает за спину свой тяжёлый, видавший виды походный рюкзак, в котором вся её жизнь, и поправляет на бедре потрёпанную кожаную сумку, какие обычно носят мотоциклисты — удобную, практичную, всегда под рукой. Она делает глубокий, почти пробный вдох, и сырой, прохладный, густой воздух Истарена наполняет её лёгкие. Этот город… он другой. Атмосфера здесь тяжёлая, гнетущая, словно старое, влажное шерстяное одеяло, пропитанное печалью, несбывшимися надеждами и застарелыми тайнами. Она чувствует это своей кожей, как чувствует изменение давления перед грозой. Местная энергетика давит на неё, заставляя инстинктивно съёжиться, поднять плечи.

Она идёт по широкой, вымощенной скользкой от влаги брусчаткой площади перед вокзалом. Фонари зажигаются один за другим, их тусклый, недружелюбный оранжевый свет выхватывает из густеющих сумерек редкие, спешащие куда-то фигуры, мокрый асфальт, отражающий огни, как в кривом зеркале. Ив думает, где бы найти ночлег. Она не привыкла планировать заранее, всегда полагаясь на удачу и интуицию, которые ещё ни разу её не подводили. Но этот город не вызывает у неё доверия, он кажется ей хищником, затаившимся в тени. Она хочет посмотреть на карте ближайшие хостелы, лезет в карман выцветших джинсов за телефоном, но её ждёт разочарование. Чёрный, безжизненный экран смотрит на неё с молчаливым упрёком. Телефон окончательно и бесповоротно разряжен.

— Чёрт, — шепчет она, убирая бесполезный кусок пластика обратно.

Она устало вздыхает и, наугад выбрав направление, бредёт вглубь города, сворачивая в один из узких, тёмных переулков, который обещает срезать путь к более освещённой части, видневшейся вдалеке. Она надеется найти хоть какую-то приветливую вывеску, неоновую надпись «Отель» или скромное «Хостел». Но переулки оказываются пустынными и безмолвными. Вокруг ни души, лишь её собственные шаги гулко и одиноко отдаются от высоких кирпичных стен, покрытых тёмными пятнами сырости и замысловатыми, агрессивными узорами граффити. Ей даже не у кого спросить дорогу.

Она уже думает вернуться обратно, к шумному и людному вокзалу — это кажется самой разумной мыслью за весь вечер, — когда сбоку, в самом тёмном, не освещённом ни одним фонарём участке переулка, она замечает движение. Это высокая, бесформенная фигура в длинном, тёмном плаще с глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо. Фигура просто стоит, прислонившись к стене, словно ждёт чего-то или кого-то. Ив чувствует ледяной укол тревоги, её инстинкты кричат об опасности. Она замедляет шаг, собираясь бесшумно развернуться и уйти, но уже слишком поздно.

Фигура отлепляется от стены и стремительно, с неестественной скоростью, движется на неё. Это не просто человек. Его движения слишком быстрые, слишком плавные, почти звериные, он не бежит, а словно скользит над землёй. Ив уворачивается от первого, почти пробного выпада, её тело реагирует раньше, чем мозг успевает осознать происходящее. В тусклом свете далёкого фонаря она видит, как из-под плаща появляется рука, и в ней — длинный, изогнутый кинжал. Холодное, тёмное лезвие на мгновение вспыхивает, поймав тусклый, оранжевый свет.

Нападавший молниеносно бросается на неё снова. Он не даёт ей ни секунды передышки. Ив еле успевает среагировать, её тело работает на чистых рефлексах. Она отпрыгивает в сторону, чувствуя, как лезвие проходит в миллиметре от её куртки, и в самый последний момент, когда нападавший разворачивается для нового удара, она, подчиняясь панике и инстинкту самосохранения, обращается. На долю секунды её человеческая форма распадается, сменяясь гибким, мускулистым телом иссиня-чёрной пантеры, которое проскальзывает под смертоносным ударом. И тут же, приземлившись на все четыре лапы, она снова принимает человеческий облик. Её сердце бешено колотится в груди, отдаваясь в ушах.

Нападавший не удивлён. Кажется, он именно этого и ждал. Он снова бежит на неё, и на этот раз она понимает, что не успеет увернуться. Она видит только его тёмный, безликий силуэт и тусклый блеск кинжала, летящего ей в грудь. Ив зажмуривает глаза, готовясь к острой, режущей боли, но вместо этого слышит громкое, яростное карканье, которое, кажется, разрывает саму ткань ночного воздуха.

Она распахивает глаза. Чёрный ворон с холодными, умными, почти человеческими серыми глазами камнем падает с ночного неба и вцепляется острыми, как иглы, когтями в плечо нападавшего. Тот отшатывается с приглушённым ругательством, отмахиваясь от неожиданного противника кинжалом. Ворон, проявив недюжинную ловкость, уворачивается, снова атакует, его мощный клюв целится в незащищённое лицо под капюшоном.

В этот самый момент в дальнем конце переулка появляется силуэт случайного прохожего. Мужчина, явно идущий домой с работы, с портфелем в руке.

— Эй, что здесь происходит?! — кричит он, его голос эхом разносится по пустому переулку.

Нападавший, заметив свидетеля, медлит лишь секунду. Затем он резко отталкивает ворона и, не оглядываясь, бросается бежать в противоположную сторону, его тёмная фигура мгновенно растворяется во мраке одного из боковых проходов. А ворон, сделав прощальный, почти осмысленный круг над головой ошеломлённой Ив, тоже улетает, бесшумно исчезая над тёмными крышами домов.