Перья и клыки

Глава 27. Кровь в холодильнике

Ив просыпается от запаха. Проникающий сквозь щель под дверью, настойчивый, дразнящий аромат жареного бекона и свежесваренного кофе — запах, который кажется чем-то совершенно чужеродным и одновременно до боли уютным в этой новой, странной реальности. Она открывает глаза и несколько секунд непонимающе смотрит на незнакомый белый потолок, пытаясь собрать воедино обрывки вчерашнего вечера: переулок, кинжал, ворон, усталый полицейский, его тихая, минималистичная квартира…

Комната, которую выделил ей Кейран, такая же, как и он сам — сдержанная, функциональная и лишённая каких-либо личных деталей. Простая деревянная кровать с жёстким матрасом, но удивительно мягким одеялом, высокий шкаф для одежды, в котором, как она успела заметить вчера, было абсолютно пусто, и маленькая прикроватная тумбочка. Ни картин, ни фотографий, ни даже самой простой безделушки. Лишь её собственный, набитый до отказа рюкзак, сиротливо стоящий у кровати.

Она лениво потягивается, и в этот момент её живот издаёт громкое, требовательное урчание. Ив вспоминает, что со вчерашнего вечера, с того несчастного яблока, съеденного ещё в автобусе, она ничего не ела. Весь вчерашний стресс — нападение, знакомство с Кейраном — начисто отбил у неё аппетит. Но сейчас, в безопасности этой тихой комнаты, её организм, кажется, решил наверстать упущенное. А на кухне, судя по приглушённым, но уверенным звукам шипения и тихому звяканью посуды, что-то готовится.

Она быстро натягивает свои вчерашние джинсы и чистую футболку, которую достаёт из рюкзака, и выходит из комнаты. Картина, которая предстаёт перед ней, заставляет её на мгновение замереть на пороге. Кейран стоит у плиты спиной к ней, его широкие плечи очерчены утренним светом, льющимся из окна. На нём простая чёрная футболка, которая облегает его мускулистую, но поджарую фигуру, и он с сосредоточенным видом переворачивает на сковороде что-то, что источает тот самый божественный аромат. На кухонном столе уже стоят две тарелки, две вилки и два стакана. Две. Это простое, почти бытовое действие — приготовление завтрака на двоих — вызывает у Ив неожиданно тёплую, искреннюю улыбку. Этот грозный, молчаливый инспектор оказался на удивление… заботливым.

— А есть что-то попить? — спрашивает Ив, чтобы нарушить тишину. Не дожидаясь ответа, она, по своей давней привычке чувствовать себя везде как дома, подходит к холодильнику и без спроса распахивает дверцу.

Её взгляд скользит по полкам: сыр, бекон в вакуумной упаковке, несколько яиц, масло... И вдруг она замирает. На средней полке, аккуратно установленный в специальный штатив, стоит ряд запечатанных пробирок, наполненных тёмно-красной, почти чёрной жидкостью. Их всего две, но их присутствие в обычном холодильнике, между продуктами, кажется чем-то совершенно сюрреалистичным и пугающим.

Её улыбка медленно сползает с лица. Она с опаской косится на Кейрана, который совершенно спокойно, будто ничего не происходит, раскладывает по тарелкам румяный омлет.

— Ты… вампир? — вырывается у Ив быстрее, чем она успевает подумать.

Слово кажется неуместным и глупым в этой солнечной, пахнущей кофе кухне. В её голове проносится вихрь из возможных объяснений: может, это какие-то улики по делу? Или медицинские анализы?

— Да, — просто отвечает Кейран, не оборачиваясь. Его голос абсолютно ровный. — И в холодильнике был апельсиновый сок.

Ив моргает, пытаясь переварить информацию. Вампир. Настоящий вампир, который работает в полиции и готовит ей омлет. Она видит за штативом с кровью высокий пакет с соком, осторожно, стараясь не коснуться пробирок, достаёт его и наливает себе в стакан. Она слышала о вампирах, читала в интернете, но ни разу в жизни не встречала таких, которые реально пьют кровь и хранят её в холодильнике, как какой-нибудь кетчуп.

Завтрак проходит в напряжённом молчании. По крайней мере, напряжённом для Ив. Кейрану, судя по его виду, совершенно всё равно. Он ест молча, сосредоточенно, глядя в окно, и его отрешённость действует на нервы. Ему, кажется, нет до неё никакого дела, и она — лишь временная помеха или, в лучшем случае, любопытная деталь расследования.

— Спасибо, — говорит она, когда доедает последний кусочек и встаёт, чтобы помыть за собой тарелку, желая поскорее скрыться в комнате.

И в этот момент Кейран нарушает молчание.

— Собирайся. Сегодня ты поедешь со мной.

Истарен встречает серой, безразличной моросью. Кейран паркует свою машину у высокого, старинного дома с лепниной и кованым балконом, который чудом пережил несколько эпох. Воздух здесь, в старом центре, густой и пахнет мокрым камнем, прелой листвой из соседнего сквера и выхлопами.

На парадной лестнице, под массивным козырьком, их уже ждёт человек. Высокий, худощавый мужчина в строгом, дорогом костюме, с седыми висками и уставшими, но умными глазами. Он представляется адвокатом миссис Харт, мистером Филдингом.

— Инспектор Хейн, — говорит он, протягивая Кейрану тонкую, сухую руку. — Спасибо, что приехали так быстро.

Он ведёт их внутрь. Холл дома отделан тёмным деревом и потрескавшимся от времени мрамором, на стенах висят потускневшие гобелены. Здесь тихо, как в музее, их шаги гулко отдаются в тишине. К ним из небольшой комнатки для персонала выходит консьерж — пожилая, полная женщина в униформе по имени Марта. Её лицо выражает смесь испуга и любопытства.

— Я ничего толком не видела, инспектор, — говорит она Кейрану, бросая на Ив настороженный, изучающий взгляд. — Снова приезжал её племянник, вежливый молодой человек. Он принёс ей продукты, побыл у неё час, может, полтора. А на следующий день приехали риелторы…

Ив внимательно слушает.

— Племянник? — уточняет Кейран. — У миссис Харт нет живых родственников.

— Да вот и я о том же! — всплёскивает руками Марта. — Я ей сколько раз говорила, мол, будьте осторожны, миссис Эвелин, мошенников сейчас развелось! А она только отмахивалась, говорила, что это сын её покойной сестры, нашёлся наконец. А я ведь всю её семью знала! Не было у неё никакого племянника!