Пёс Крэйзи и училка-недотёпа на страже миров

9. Фига в кармане

– Вот эта девица держит в страхе весь подъезд, – ткнула в меня пальцем соседка.

Можно подумать, тут были еще какие-нибудь девицы, кроме меня.

– Её дворняга кидается на всех подряд, а если сделаешь замечание, то можно схлопотать и от самой хозяйки. Сегодня она запустила в меня валенком, – продолжала Аполлинария, скорчив жалобную гримасу, даже попыталась выжать слезу.

Она разумно утаила, куда ей сегодня угодила любимая обувка наших предков. Крэйзи сидел ровно на попе, повиливая хвостом и навострив уши: слушал, какие небылицы про него плетут.

– Добрый вечер, – сказала я. – Моя собака никогда не кусала людей. А валенок у меня просто нет, не ношу, так что я ничего в вас не пуляла.

– Ты хочешь обвинить меня во лжи! – вскипела тётя.

– Девочки, прошу вас, давайте не ссориться. Нужно разобраться в ситуации, чтобы мы жили в мире, а ваш подъезд получил звание образцового, – оптимистично предложил Владислав Владиславович.

Дядька он был неплохой, только очень активный: летом высаживал во дворе цветочки, зимой чистил снег, помогая дворнику, а уж если видел бычки у подъезда, проводил серьезное расследование и из-под земли доставал виновного.

– Я думаю, ее следует оштрафовать, а лучше посадить на пятнадцать суток, – гнула свою линию Полина Савельевна.

Какие пятнадцать суток? А кто будет собаку кормить?

– На первый раз можно обойтись предупреждением, – сказал молчавший до сих пор участковый.

Что?

– Почему? – возмутилась я. – То есть, априори я виновата? А где доказательства, что моя собака опасна для окружающих?

– Валенок, значит, вы не отрицаете? – спросил полицейский.

– Валенок я видела, но в Полину Савельевну не кидала, он сам угодил ей… – вздохнула в ответ.

– Я же говорила, – торжествующее вскричала Аполлинария, гордо качнув хайерскребом.

Дверь напротив приоткрылась. Оттуда высунулся востроносый, худой мужичонка, муж драгоценной соседки. Юра улыбнулся мне так сладко, хоть чаем запивай:

– Здравствуйте, Вероника! А что вы тут все собрались?

Полина Савельевна вся напряглась, злобно зыркнув сначала на меня, а затем на мужа.

– Закрой дверь! – прорычала она.

Дверь быстро захлопнулась.

Или мне кажется, или дело не только в собаке? Нет, Полина Савельевна, выжить меня отсюда вам не удастся! Тем более я заплатила за квартиру на три месяца вперед!

– Так что будем делать? – вперилась она в участкового, разве что за грудки не схватила.

Тот мялся, подозреваю, на жалобы этой особы приходил уже не первый раз.

– Я знаю, что делать, – влезла я. – Простить и отпустить.

– Не собираюсь никого прощать, – сжала губы Аполлинария.

– Вообще-то, я предложила простить вас. Вы по надуманному поводу беспокоите людей, отнимаете время у сотрудника правоохранительных органов и у Владислава Владиславовича!

Аполлинария вспыхнула, посмотрела так, будто хотела придавить меня взглядом, вдруг дьявольский огонек блеснул в ее глазах.

– Посмотрите, какое кольцо! Да оно стоит миллионы! Откуда у нее такая вещь? Она воровка! Или занимается профессией, которая в нашей стране запрещена.

Участковый и старший по подъезду уставились на кольцо.

Я человек бескрайне терпеливый и немного нерешительный. Но когда моя выдержка подвергается сверхъестественным перегрузкам, я способна на немыслимые вещи. Это мной уже проверено не раз. Кем-кем, но проституткой меня еще никто никогда не называл! Никто и никогда! Все, Аполлинария, ты сама хотела войны.

– Откуда у вас это кольцо? – поинтересовался полицейский.

Если бы у него была ориентировка по пропаже драгоценности, он бы задал этот вопрос в самом начале беседы. Значит, кольцо не ищут, по крайней мере, пока. Пора переводить стрелки.

– Я не крала кольцо, да и тело мое вряд ли настолько может быть переоценено каким-нибудь шейхом, – пока что я ни в чем не солгала. – Господин участковый, я бы с настороженностью относилась к словам женщины, которая запросто носит в одном кармане халата гранату, а в другом пистолет.

Все отвлеклись от моего кольца и уставились на карманы Полины Савельевны. Она автоматически полезла в один из них и вытащила оттуда гранату. Рука полицейского потянулась к кобуре.

– Это не мое! – взвизгнула соседка.

– Осторожно положите на пол! – ледяным тоном приказал участковый, доставая табельное оружие.

Аполлинария держала гранату в вытянутой руке, словно нечаянно поймала за хвост мышь. Жирную мышь-переростка.

– Это не мое! Это она мне подложила, – заверещала она, потихоньку опускаясь на корточки и кладя гранату на коврик около двери.

– Что у вас еще из оружия? – тем же тоном спросил участковый.

Женщина уже более смело достала пистолет и две обоймы патронов, аккуратно уложила рядом с гранатой. Полицейский включил рацию.

– Простите, – вмешалась я, еще не хватало, чтобы он вызвал саперов и эвакуировал весь подъезд. – Это, скорее всего, изделия из шоколада, мы такие в школе мужчинам на праздник дарили. Пока мы с вами беседовали, тут же ничего не рвануло, почему должно взорваться сейчас?

Полицейский тут же отключил рацию. Становиться посмешищем среди коллег не хотелось. Он взял гранату в руки, понюхал:

– Да, шоколад. Но какая реалистичность!

– Я же говорила, она мне это подложила! – вскричала женщина.

– Когда? – спросил Владислав Владиславович, он, наконец, выпал из оцепенения.

– Да вот прямо сейчас!

Старший по дому многозначительно посмотрел на участкового.

– Она же к вам не подходила!

– А откуда она знает, что это шоколад? – прошипела Полина, не сводя с меня глаз.

– При всем уважении к вашей экстравагантности в оценке людей, я ни на секунду не могла подумать, что вы носите с собой настоящее оружие, – спокойно ответила я.

– Я же говорила: все из-за нее! – продолжала женщина с кандибобером на голове.

Посмотрела на полицейского, сложив брови домиком: