Пёс Крэйзи и училка-недотёпа на страже миров

12. Кто я?

Мужлан вез меня по знакомым улицам. Неужели этим маршрутом мы доберемся до его пещеры? Или до зала с ячеистым куполом?

Надо было как-то искать общий язык:

– Спасибо, что подыграл перед коллегами.

Он полоснул меня взглядом темных глаз.

– Не за что. Если есть возможность добиться желаемого малыми усилиями, так и нужно делать. Учти это на будущее.

Это он о чем? Лучше соврать и увести меня без особых препирательств, чем перебить всех в школьной столовой и утащить на плече, так что ли?

– Что тебе от меня нужно? – спросила уже с меньшим воодушевлением.

– Скорее тебе кое-что нужно от меня, – ответил он, не отрываясь от дороги.

– Да, наверное. Что со мной происходит? Я стала ведьмой?

Он усмехнулся.

– Все веришь в сказки? Сейчас доедем и спокойно поговорим.

– А где твой Умка?

– А где твой, как его, Блэк?

– Крэйзи. Он дома.

– Вот и Умберто там же.

Мы подъехали к зданию пафосного ресторана. Он что, действительно собрался меня покормить?

Предупредительный официант посадил нас в закрытую зону. Большой сервированный стол, фонтан, обрамленный растениями, с другой стороны окно в пол, выходившее на улицу. Мне протянули меню. Я увидела цены и оторопела.

Дэвид продиктовал официанту свой заказ, коротко глянул на меня и продиктовал блюда и для меня.

– Я столько не съем, – проворчала я. – И ты не дал мне подумать.

– Можешь продолжать думать. У официанта еще не кончился рабочий день, мы можем позвать его в любую минуту, – ответил Дэвид.

Грубиян.

Он откинулся на спинку дивана и принялся нагло рассматривать меня, задержался на перстне, но ничего не сказал. Проницательный взгляд смеющихся карих глаз, высокий лоб, тонкие губы, растягивающиеся в усмешке. Да, в качестве жениха он неплохо смотрелся, очень неплохо. Завтра после сногсшибательных подробностей Кристины Олеговны весь педсостав достанет меня с просьбами показать фотку моего «суженого».

Я сложила руки на груди и поймала себя на мысли, что тоже пристально разглядываю его. Нужно признаться, обретение необычных способностей повлияло на меня, я стала если не понаглее, то однозначно более уверена в себе.

– Ты хотел рассказать что-то, прежде чем начнешь испытывать, или что вы там с Дэном хотели со мной сделать?

– Его-то мы и ждем. Переговорщик я не очень.

– Заметила уже, – фыркнула я.

– Ладно, не будем терять времени. У меня две новости, и обе тебе не понравятся: ты разграничитель миров и жена эмира.

– Чья жена?

– Кольца чужие таскать не надо. Ты не услышала главное: ты разграничитель, чистопородный, талантливый, такой, каких еще свет не видывал.

Все эти комплименты он выплюнул, словно ругательства. Я схватилась за голову:

– Когда уже придет Дэн? Я ничего не понимаю.

– Ладно, попробую объяснить. С чего бы начать? Ты не совсем обычный человек. Вернее, совсем необычный.
– Но, по крайней мере, я – человек? Не лепрекон или Гермиона Грейнджер?
– Глупости не говори. Ты человек, но со способностями разграничителя миров.
Дэвид выжидательно посмотрел на меня, как будто это все объясняло. Поняв, что легче мне не стало, продолжил:
– Ты разграничитель, который может перемещаться между мирами, коих бесчисленное множество. И сперва ты прыгнула в зал транспортаций. Оттуда открыты ходы в любые миры, но ты выбрала самый нуждающийся на тот момент – оранжевый.

– Меня туда твой Умка загнал.

– Это не имеет значения. Ты могла выбрать место поспокойнее, но отправилась на зов проводника.

– Тимофея?

– В каждом мире есть проводники, готовые предоставить свое тело для иномирян, которые придут помочь. Этот ген передается из поколения в поколение, но пробуждается только при настоящей опасности. В этот момент проводник автоматически получает все знания и умения предков, которые помогают вытащить их мир из… Тоже самое и с разграничителями, нас обычно зовут более коротким словечком: эджеры.

– Ты тоже разграничитель? Только, наверное, менее талантливый, – поддела его я.

– Да, я эджер, и очень опытный, – пропустил он мою колкость мимо ушей. – А разве ты раньше не замечала, что с тобой происходит нечто не совсем обычное?

Я промолчала. Конечно, замечала. Шла по улице и видела силуэты других людей, которые проступали словно через дымку. Я четко понимала, что это люди не отсюда, что вижу что-то сквозь слои времени и пространства. А еще иногда на меня нападали чужеродные цвета, зеленый или бордовый прорисовывались на летнем небе, в классе исчезала стена, вместо которой появлялась темно-синяя бездна. Я списывала это все на чересчур разыгравшееся воображение художника. Так что же, я видела сквозь границы миров?

– Граница – понятие относительное, это не так, как на земле: здесь – наши, там ваши, посередине колючая проволока. Граница мира может проявится в любом месте и выглядеть совершенно неожиданно, самое страшное, когда границы размываются, миры начинают проникать друг в друга, тогда более сильный мир поглощает более слабый. Так, например, основа мира Тимофея – оранжевый цвет. Именно его поглощал другой мир, без основы по планете пошли разломы, люди задыхались без света, который дарил им жизнь. Ты появилась вовремя, не знаю, сколько бы еще просуществовал мир Тимофея, может быть лет пятьсот, а может, только год. Но ты точно подарила двум старикам возможность еще какое-то время прожить вместе.

– Я обнаружила там свою картину, "Оранжевого кота", мне кажется, это единственный оранжевый, оставшийся в том мире. Не понимаю, как там оказался мой кот с подсолнухами, ведь я его давно потеряла.

– Скорее всего, ты сама эту картину и отправила, и давно, даже не понимая, что делаешь. Она подготовила Тимофея к твоему прибытию, а для тебя стала подсказкой.

– Поэтому я гениальный эджер?

– Я не говорил, что гениальный. Кстати, сильный мир тоже страдает, потому что получает то, что иметь не должен. Разграничитель попадает в чуждый мир, ищет пути проведения и восстановления границы. Достаточно ее провести, пострадавший мир начнет восстанавливаться сам. До тебя девушка среди эджеров была всего одна, но закончилось все не очень хорошо, поэтому мы с Дэном приняли твое появление несколько настороженно. С другой стороны, обычно эджер задерживается в другом мире на несколько дней, иногда надолго, на год. В оранжевом мире ты была два часа, в музыкальном – три. При том, что не знала, зачем ты там и что должна была сделать.