Пёс Крэйзи и училка-недотёпа на страже миров

21. Воин, охотник и просто жених

– Начинаю привыкать быть твоим женихом, – произнес Дэйв, когда мы зашли в мою крошечную квартиру. – Когда свадьба-то?

– На работе сказала, что в сентябре, – зачем-то сказала правду вместо того, чтобы отшутиться.

– Хорошо, – кивнул он. – Хотя я надеялся, что это произойдет раньше.

Я с недоумением посмотрела в серьезное лицо. Странные у него шутки.

Охотник взял меня за руку. Несмотря на внушительный рост и вес, руки у него были изящные, хоть и крупные. Я опустила глаза, глядя на собачку замка на черной куртке, освобождаться не торопилась.

– Холодная, – констатировал Дэйв, – пойдем пить чай.

После всего происшедшего меня потряхивало, но скорее от нервов, чем от холода. Мог бы и обнять, если замерзла, а не чаем отпаивать.

– А почему ты вдруг пришел? – с досадой спросила я. – Пироги были невкусные?

– А почему ты не стала целоваться? Луку наелась? – ответил он в тон и пошел ставить чайник.

Вот только стал немного похожим на нормального человека и тут же проявил свою отвратную натуру. Совершенно нет чувства такта, грубиян! Я сложила руки на груди, пытаясь удержать внутреннюю дрожь, насупилась. Дэйв вовсе не торопился разбавить внезапно повисшую тишину. Он полез в холодильник, достал оттуда огромный батон колбасы, который я туда не клала, начал нарезать бутерброды моим кухонным ножом. Получалось у него красиво и тонко.

– Насколько я помню, нож был очень тупой, – сказала я.

– Поточил, – коротко ответил Дэйв.

По нему совершенно не было понятно, злится он или в хорошем расположении духа. А что Дэвид, собственно, сказал, почему я обиделась? Если задуматься, первая намекнула ему, что он лопал пироги с тетками на улице, в ответ он проехался по моим «поцелуям». Это что я его сейчас, оправдываю? Запуталась.

Между тем, Дэйв выкладывал мне на тарелку ломтики неизвестного зеленого фрукта. Я вопросительно подняла голову.

– Ешь, он повышает иммунитет, не заболеешь. Ешь, говорю!

Я попробовала. Приятный, совсем несладкий, но душистый и необычный. Стоп, а что это мне здесь приказывают, что есть? Отодвинула тарелку. Дэйв уже разлил чай, тоже сел за стол. Молчал. Странные у нас отношения. Ведь он хороший, я чувствую, но все равно раздражает, хочется прицепиться к его словам и поступкам. Вот, кстати.

– Откуда ты это все навытаскивал? У меня не было ни колбасы, ни экзотических фруктов.

В ответ он лишь пожал плечом.

– А если сейчас какая-то семья умирает от голода без колбасы и фруктов? – продолжила я. – Или, получается, вам с Дэном можно таскать невесть откуда цветы и игрушки, а мне нельзя даже позаимствовать трап, чтобы спасти целую планету?

– Ты вытащила за грань целый трап? – поднял бровь Дэйв. – Сильная. Впрочем, ты автобус переместила, лишь бы не опоздать на работу.

– А что, размер имеет значение?

– Имеет. Каждый эджер талантлив по-своему, каждый может переместиться из мира в мир, а взять что-то из другого мира получается не у всех и не всегда, а тем более что-то глобальное.

– Но ты и Дэн можете. А автобус сможешь «позаимствовать»?

Дэйв в ответ коротко и скромно кивнул.

– То есть стащить дворец с бассейном не получится? – спросила я скорее в шутку.

– Не получится. Но можно переместиться туда, где этот дворец находится.

– Вернемся к моральной стороне, почему ты бессовестно берешь чужие вещи?

– Прежде чем ответить на этот вопрос, я должен тебе кое-что разъяснить.

Дэйв начал издалека, и выяснилось, что объяснять он умеет не хуже Дэна.

Среди миров, число которым гугл (*в математике единица со 100 нулями), есть старые, новые, умирающие, возрождающиеся. У каждого своя судьба, и с этим ничего не поделать, все рождается, живет и умирает, только время там течет иначе, у каждого по-своему. Границы миров нерушимы, но иногда что-то идет не так, появляются прорывы. Вот именно этими прорывами всегда занимались разграничители. Проплешины могли натворить бед, но были статичными, например, как Бермудский треугольник на земле. Аборигены всегда знали, про аномальные зоны, старались обходить их стороной.

Однако в последнее время что-то изменилось, границы стали размываться в самых неожиданных местах, одни миры стали поглощать другие, проявлять агрессию, чего ранее нельзя было представить даже в самом страшном сне. Нарушение естественного существования цивилизаций может привести всю систему в хаос, и на пути у этого стоят только эджеры и проводники.

– Наверное, чтобы восстановить баланс, инициировалась ты. Буквально за несколько дней ты решила проблемы миллионов, если не миллирдов, из разных миров, даже не понимая, что делаешь. Ника, ты необыкновенная, – тихо, без эмоций, произнес Дэйв, не спуская с меня темных глаз.

– А остальные разграничители, значит, обыкновенные? – нервно хихикнула я.

– Каждый уникален по-своему, но с тобой никто не может сравниться, даже Дэн. А он очень умел и хитер.

– А ты?

– Меня забрасывает туда, где жарко. Я могу сражаться в любом теле, Ника. Вот и все мои умения.

Прибедняется. В глазах невозмутимого Дэйва словно сверкнул язычок пламени. Да, этот человек, с обаятельной улыбкой раскидывавший цветы перед очарованными мамочками, был воином, безжалостным к врагам, и надежным, как скала, защитником для страдающих.

– А я про себя зову тебя охотником, – зачем-то сказала я.

– Так и есть, только я охотник на разумных, пришедших истязать других. Я не охочусь на невинных животных.

Мне почему-то стало не по себе. Но Дэйв на моей стороне, а это несколько утешает.

– А как ты зовешь меня про себя? – спросила. – Лахудра, заноза, мазилка, училка?

– По сути и своей работе в мирах, ты, конечно, художница. Но это слишком длинно. Мы начали с колбасы, – напомнил он.

Не хочет говорить, как называет меня, ну и ладно.

– Ладно, давай про колбасу, кролика и цветы.

– Количество миров таково, что человеческий мозг не в состоянии его осознать. Есть миры, где от кроликов и игрушек пытаются избавиться, есть миры, где население вымерло, но остались сокровищницы и огромные поля садовых цветов, есть миры, где поездка на такси для первого пассажира бесплатная, а есть, где такси вообще бесплатное. Понимаешь, меня?