Пёс Крэйзи и училка-недотёпа на страже миров

60. Против правил

– Зачем нам куда-то идти? – спрашивает Дэвид.

– Я придумала одну штуку, которая должна нам помочь залатать прорыв, – говорю я.

Охотник продолжает смотреть на меня с недоумением.

– Не могу же я, чтобы это появилось прямо тут, как по щучьему велению. Я перемещаю все, что необходимо в какое-то конкретное место, потом беру оттуда, – поясняю.

– Да, работать с тобой еще и работать, – качает головой он, хитро прищуривая карие глаза.

А я что, против? Запинаюсь ногой о лишайник на гладкой дорожке, по которой мы идем. Надо же, даже меня раздражают эти иномирные выродки, каково же ашшам, привыкшим к совершенству?

Между тем, аборигены стремятся за нами, некоторые и вовсе едут на нас. Похоже, мы стали чьими-то любимчиками.

***

Из-за домика ашшев веером взлетает сонм синих бабочек. Мы с Дэйвом, как завороженные, следим за полетом полупрозрачного облачка. Чувствую, что большая, чуть шершавая рука нежно сжимает мои пальцы. И это так… интимно. Держаться за ручки ведь только девочки любят? Или не только? Смотрю на охотника, который как ни в чем не бывало продолжает следить за бабочками, осторожно поглаживая мою ладонь большим пальцем. А что, неужели у него руки не только для того, чтобы натягивать тетиву и ломать челюсти противникам? С изумлением продолжаю глядеть в его лицо, по которому легкой тенью мелькает улыбка. Это реакция на то, что происходит в бело-серо-черном небе. Я тоже смотрю туда, хотя и так знаю, что сейчас произойдет.

Бабочки соединяются между собой, закрывая брешь. В небе появляется изящная полупрозрачная голубая заплатка. Она выглядит очень гармонично на скучном небе ашшев.

– То есть вот так, с изысками, по художественному, я бы сказал? – смотрит наконец на меня Дэйв, улыбаясь одними глазами. – Ты послала туда бабочек? Не парашютик с суперклеем, не квадрокоптер с титановой пластиной или кукурузник с бачком супераэрозоля, уничтожающего паразитарные растения? Тоненькая защита из крылышек бабочек, разделяющая два мира?

– Ты же знаешь, – отвечаю я, не опуская глаз, – любая грань, пусть это даже простой газовый шарфик, выставленная эджером, непрошибаема и вечна.

– Вижу, кто-то усвоил некоторые уроки Дэна, – широко улыбается охотник, обнажая ровные зубы.

Боже, у него еще и ямочки на поросших темной щетиной щеках! Сама того не замечая, начинаю дышать чаще. Похоже, я втрескалась по самые уши!

– И что, не хочешь выкрасить все небо в голубой?

Похоже, кто-то неудовлетворен простотой моего решения.

– Ашшы все равно не видят так, как мы. Цвет неба им неинтересен. Поверь, я побывала в их шкуре.

– Вот в этой шкуре ты и должна была находиться, а не заходить собой, а потом бросать свое тело, как ненужный пиджак! – мрачнеет Дэвид. – Система давно отработана для максимальной безопасности, а ты ломаешь все установки.

Я вырываю руку из его захвата. Вот не может без нотаций!

– Не от хорошей жизни мне пришлось так поступить. Я вообще-то спасалась… даже не знаю от кого! А получилось так, что тут понадобилась моя помощь.

– Эджера всегда влечет выполнить свои функции, это наша суть. Ты бы не захотела выбрать мир, где нет проблемы, – кивает Дэйв, чуть смягчаясь, заграбастывает меня в объятия и жарко шепчет в ухо. – Наша работа очень опасна. И я сдохну, если с тобой что-то случится. Перемещаться в другой неизведанный мир в своем теле – последнее дело, тем более для такого зеленого разграничителя, как ты.

Дэйв осекается, понимая, что достал меня своими нравоучениями, а я начинаю трепыхаться, пытаясь выбраться из его объятий. Он чуть ослабляет хватку, создавая видимость моей свободы, но не отпускает. Я злобно пыхчу, упираясь в его грудь. Вдруг меня настигает такой поцелуй, что все сказанное раньше выдувается из головы легким ветром. Пытаюсь ухватиться за обрывки мыслей, но и они растворяются в ощущении полной защищенности и растущем воздушным шариком чувстве собственной исключительности, ибо нелюбимых ТАК не целуют. Он не давит, демонстрируя мужское превосходство, целует, изнывая от нежности и утверждая мою власть над собой, неудержимым и бесстрашным воином. Наконец отпускает, давая вдохнуть полной грудью, но продолжает прижиматься щекой к моим волосам, точно не может надышаться мною.

Когда с трудом размеживаю веки, едва сдерживаю смешок: на нас и рядом копошится черная масса ашшев, привлеченная яркими чувствами. Дэйв смотрит прямо на меня нечитаемым взглядом, затем произносит:

– Правило «один мир – один эджер» никто не отменял. Но это особенный мир, и я хочу сделать ему подарок, поскольку знаю, чего не хватает черным трубочкам.

Я вздрагиваю и испуганно прижимаюсь к охотнику. В нескольких шагах от нас прямо из ниоткуда появляются… зеленые человечки. Высокие, выше человеческого роста, с гладкой зеленоватой кожей, большими грушевидными головами, непропорционально с точки зрения гомо сапиенса длинными руками и ногами. Обнаженные, но без половых признаков. Один, два, пять, двадцать.

– Это ты их перемещаешь?

Вижу короткий кивок любимого мужчины. Вот уж кому не нужны всякие сумки, сундуки и дупла деревьев, чтобы достать из другого мира желаемое.

– И не только сюда. Как ты понимаешь, этот мир не ограничивается тем пространством, что доступно нашему взгляду. Обычно мы автоматически перемещаемся поближе к месту разрыва.

– Но зачем? Это же оккупация другой цивилизацией! Ашшы абсолютно безобидны и беспомощны, – возмущаюсь я.

– Апранты тоже безобидны. Но не беспомощны. Они эмпаты. Они украсят этот мир, вычистят от лишайников, ведь ашшам это недоступно. А мы не знаем, сколько будут вымирать иномирные сорняки. Это будет идеальный симбиоз.

Дэйв начинает рассказывать, как однажды попал в мир апрантов, одиноких зеленых гигантов. По природе они не образовывали пары, как это свойственно землянам, но, будучи эмпатами, всегда чувствовали друг друга, пытаясь помочь, насыщая нуждающегося в поддержке внутренним теплом. Скутхи, прибывшие в мир апрантов через разлом между мирами, быстро разглядели эту черту основного населения, и бессовестно выжирали все добро и тепло душ зеленых гигантов. Они просто приходили сюда на энергетическую кормежку. Да такую, что опустошённые апранты оказались на грани вымирания. Вот тут и появился эджер, которому, прежде чем разграничить миры, пришлось приложить свои воинские умения и изгнать наглых скутхов восвояси, а затем намертво закрыть разлом. Дэвид выполнил свою миссию и вернулся на Землю. Но после поинтересовался у Айгуль, умеющей поддерживать связь с проводниками, восстановились ли апранты, счастливы ли? Такое было не в правилах эджеров, интересоваться последствиями. Закрыл разлом – и свободен. Но с появлением в их рядах первой девушки, Айгуль, все изменилось. А уж когда инициировалась Вероника, кто-то стал пытаться уничтожить эджеров и проявилась сила трех, тогда и вовсе все пошло наперекосяк.