Песенка про любовь

Глава 2

Прямо на зубах рекламного монстра, что жутковато лыбился с билборда возле автобусной остановки, кто-то наклеил объявление. Оно было написано на четвертушке тетрадного листа в клеточку крупным детским почерком. В нём сообщалось, что пропал кошачий подросток по имени Рыжик соответствующего окраса и с тёмной полосой на спинке. Далее следовала слёзная просьба вернуть любимца. Я почему-то решила, что писала девочка, такая тихая домашняя отличница, любительница книжек про Гарри Поттера и вязания шарфиков. Мне стало искренне жаль её и апельсинового кота. Я даже пооглядывалась по сторонам в надежде заметить оранжевый комок шерсти. Но вокруг наблюдались только затоптанный до серого цвета снег и яркое пятно жестянки из-под какого-то энергетика.
Нужного мне автобуса не было долго. Я основательно замёрзла и уже совсем решилась зарулить в придорожную стекляшку, как на горизонте показалось вожделенное транспортное средство с нужным маршрутным номером. Откуда ни возьмись на пустоватой до того остановке образовалась уймища агрессивного народу, которому тоже требовался именно этот автобус. Меня сразу оттеснили от дверей, и я уже снова задумалась о заманчивом тепле стекляшки, но меня вдруг решительно ухватили сзади за бока и буквально внесли в салон. Я обернулась и увидела весёлые глаза Артёма.
- Привет! – обрадовалась я. – Сто лет тебя не видела!
Тёмка мне подмигнул и вдруг принялся жутко кашлять и давиться.
- Извини, - прохрипел он. – Так и не прошло. Вот в больницу еду.
Я моментально включилась. Это была наша старая забава.
- Что ты говоришь! – воскликнула я.
- Вчера скорую вызывали, - продолжал Артём. – Врач сказал, что по всем признакам это та самая ужасно заразная болезнь.
- Что ты! - ахнула я. – И нарывы?
- Прямо в паху, - подтвердил Артём на весь автобус.
Вокруг нас моментально образовалось кольцо относительно свободного пространства. Артём продолжал надсадно кашлять, а я сочувственно расспрашивать. Народ вокруг закрывался платками и шарфами и усиленно потел. Так мы развлекались до самого вокзала, где автобус почти полностью разгрузился. Мы уселись на освободившиеся места.
- Ты сегодня поздно, - сказал Артём.
- Проспала, - призналась я.
Артём заухмылялся.
- Были причины, а, сестрёнка?
- Были, а как же, - сказала я.
- Заметно, - заявил Артём и потрогал пальцами мои скулы.
- Не цапай! – с подростковой заносчивостью вякнула я.
Артём залился беззвучным смехом.
- Ты не меняешься, Полька! О, тебе привет от Евгена!
Я состроила кислую физиономию.
- И как он там в своей Англии?
- Он уже в Париже! – хмыкнул Артём. – В Англии, видишь ли, сыро…
Мы захихикали вместе.
- А ты куда едешь? – спросила я.
- К вам на горы, - сказал Артём. – У меня халтура появилась. Сегодня натурные съемки.
- Ах, господи, боже ты мой! – прокомментировала я. – Реклама постельного белья, полагаю?
Тёмка фыркнул.
- А давай зайдём в кафе, расскажу.
Я достала мобильник, взглянула на хронометр и согласилась. У меня было ещё около получаса до начала следующей пары. Мы зарулили в любимую кафешку нашего факультета. Здесь кормили недорого и по-честному. Меня узнали, и через минуту мы с Артёмом получили по большой чашке кофе и тарелку тостов на двоих.
В кафешке было уютно по-домашнему. За кассой с пачкой бумаг сидела сама хозяйка. Она как-то очень уж пристально взглянула на Артёма и даже улыбнулась ему.
- Ты уже знаменит, - прокомментировала я.
- Так ведь пару месяцев уже крутят «Дипломата», - пожал плечами Тёмка.
- Прости, что? – не поняла я.
Артём тихо засмеялся.
- Это сериал так называется, Полька. Там я появляюсь в нескольких эпизодах. Третьестепенный персонаж…
- А-а-а, - зевнула я. – Понятно. Значит, хорошо поработал, раз даже при таком условии узнают. Здесь у нас очередную серию снимают?
Артём покачал головой.
- Это новый проект. Там у меня одна из главных ролей.
- О, - сказала я, - поздравляю. А учёбе не мешает?
- У нас ведь творческий вуз, - напомнил Артём. – Такие вещи только приветствуются.
Потом он стал приглашать меня посмотреть на съёмки. Я пришла в ужас от перспективы провести несколько часов на морозе. Артём, кажется, обиделся. Тогда я торжественно пообещала пойти с ним на презентацию или как это у них там называется, когда продукт запускают в эфир. Артём почесал бровь, оценивающе глянул на меня и вдруг заявил, что ловит на слове.
- Мне нужна будет твоя помощь, - сообщил он.
- Легко, - сказала я. – Просто позвони заранее.
В аудиторию я влетела на последних секундах перед звонком. Успела заметить, как мне отчаянно сигналит Лариса, и пробралась к ней.
- С тобой всё в порядке? – заботливо поинтересовалась наша староста.
- В полном! – заверила я и спросила в свою очередь, что я пропустила из лекции по биохимии.
Лариска быстрым шёпотом просветила меня, и я успокоилась – никакого эксклюзива я не пропустила, лекция была обзорной. Да и сейчас ожидалось нечто подобное, только из другой оперы – статистические методы и географические ареалы на фоне глобализации. Эти прелюбопытные сведения нам преподносила замдекана. Милейшую Елену Моисеевну надо было просто слушать. Она разворачивала свою тему как захватывающий триллер с неослабевающим напряжением.
Где-то на двадцатой минуте нашего преподавателя отвлекли из-за двери, и народ слегка расслабился. Я быстро спросила у Ларисы, что вчера было, почему она стала мне звонить. Оказалось, что виной всему явился Юрик. Это он переполошил старосту, попросив выяснить, благополучно ли я добралась домой.
- Больной какой-то! – рассердилась я. – Что, до утра нельзя было подождать?
Лариса пожала плечами и оглянулась.
- Он такой грустный сидит, - сообщила она мне. – Что у вас случилось?
- Это у вас случилось! – хмыкнула я. – Кого он среди ночи потревожил? Не меня ведь.
- Ты поэтому и злишься, - сказала Лариска с едва заметным превосходством.
Мне стало весело.
- А ведь точно! – сообщила я и принялась хохотать. Эта идея показалась мне такой забавной.
Лариса тоже заметно оживилась. Во время перерыва к нам подтянулся Вовка Баринов. Его как магнитом приманивало любое веселье. Лёгкий человек Вовка! Он плюхнулся на стол перед нами  и принялся травить анекдоты – все абсолютно свежие и при этом до чёртиков смешные. Постепенно компания наша увеличилась многократно. Вовка не иссякал и с умилением наблюдал, как я смеюсь. Почему-то в этот раз его занимала именно моя реакция.
Нас прервала Елена Моисеевна, потому что окончание перерыва мы пропустили.
- Баринов! – ахнула замдекана. – Что за поза? Перед носом у девушек! Невероятно!
Вовка поспешно соскочил со стола и напустил на себя смущённый вид.
- Простите, Лена Моисеевна, - забормотал он. – Больше никогда, Лена Моисеевна!
- Ах, оставьте ваши формы! – отмахнулась замдекана. – И ступайте уже на место! А вы, девушки?..
- Я вами удивляюсь! – вполголоса сказал Юрик со своего места.
Во внезапно наступившей тишине его восклицание прозвучало отчётливо на всю аудиторию.
- Вы таки антисемит, Марков, - ухмыльнулась Елена Моисеевна и движением руки погасила начавшееся хихиканье.
Я оглянулась на Юрика. Он сидел красный как рак. По части шуток у него всегда мало что получалось. Юрик поймал мой взгляд и стеснительно двинул плечом. Я неудержимо улыбнулась. Всё-таки он был славный. И Юрка улыбнулся в ответ.
- Ух ты! – едва слышным шёпотом сказала Лариса.
Она тоже смотрела на Юрика.
- Просто заглядение, - добавила она.
В перерыве Юрик первым оказался у нашего стола и попросил у меня разрешения взглянуть на последние расчёты. Он занимался геномикой, я – биоинформатикой. Мы пересеклись на уровне эксперимента. В этом проекте я обеспечивала секвенирование патогенной зоны некоего микроорганизма, а Юрик – синтез антигена. Проще говоря, мы моделировали сыворотку против модифицированного возбудителя инфекции. Собственно, мы сейчас были на завершающем этапе. Я выпала ненадолго из процесса на стадии формирования моделей. Юрик работал в это время методом тыка с помощью моих коллег из соседних проектов. Кто-то из них перепутал исходную РНК, и результаты увели исследование не в ту степь. Вот из-за таких штук я собственно и взялась за биоинформатику. Чтобы в будущем ни от кого не зависеть.
Я извлекла из сумки ноутбук и открыла папку с расчётами. Пока Юрик просматривал последний отчёт, успела заметить мигающее сообщение в правом нижнем углу экрана. Мне прислали письмо.
- Вот! – Юрик нашёл слабое звено. – И как это я прохлопал! Теперь с этого места придётся начинать заново.
- Ты сильно продвинулся? – поинтересовалась я.
- В общем, да, - сказал Юрик. – И там получился любопытный эффект, сужение полярности. Собственно, кажется, получилось определить направление мутаций.
- Да ты что! – мы с Лариской ахнули в голос.
Юрик снова улыбнулся.
- Одно из направлений, - поправился он. – И знаете, этот штамм выглядит как искусственно сломанный.
Мы насторожились и испуганно уставились на Маркова. Он зябко поёжился.
- Но всё это надо сто раз проверить. Я сказал отцу. Он предлагает собрать новую группу. И будет сам руководить проектом. Полька, пойдёшь?
Я медленно кивнула. Это были не шутки. Сильно потянуло международным скандалом.
- А я, - жалобно сказала Лариска. – А меня возьмите…
Юрик пообещал. Лариска обрадовалась и что-то залепетала, такое, нежно-благодарственное. Юрик стал отвечать. А я подключила модем и полезла проверять почту. Писала моя приятельница из Сорбонны, Мишель. Мы с ней познакомились два года назад, когда она приезжала к нам на целый семестр по студенческому обмену.
Мишель в то время изучала русский, а я испанский. На том и сошлись. Поначалу приспособиться к манере друг друга было ужасно трудно, но очень весело. Мы научились использовать идиомы, имеющие одинаковый смысл, и задействовать в процессе весь свой словарный запас. Когда появлялись трудности перевода, в ход шли английские, немецкие,  испанские, ну, и конечно французские и русские слова и выражения, почерпнутые из книг и кинематографа. Нам это ужасно нравилось. В конце концов, мы научились понимать друг друга.
Сама себя Мишель называла Бариола. Она и в самом деле оказалась невероятно пёстрой из-за дикого количества веснушек и манеры одеваться. А ещё у неё был тициановский цвет волос. Расставаясь, мы всплакнули, и я пообещала когда-нибудь её навестить. Писала мне Бариола часто, и писала по-русски. Она далеко продвинулась в изучении языка и была этим очень горда. Сейчас она спрашивала, куда я провалилась, и сообщала, что познакомилась там у себя с русским парнем и что меня это очень заинтересует, а почему, она не скажет, пока я не отвечу. Я тут же вспомнила про утренний разговор с Артёмом и сильно заподозревала, что Бариола пересеклась каким-то образом с Евгеном. Невероятно! Я кинулась писать ответ, но меня окликнула Лариса.
Началась новая лекция. И преподаватель в упор смотрел на меня. Это был Чингачгук, и он терпеть не мог, когда его лекции записывали иначе, нежели шариковой ручкой в общей тетради. К тому же огонёк модема у меня весело пульсировал на всю аудиторию. Я поспешно выключила ноутбук. Фамилия Чингачгука была Змеев. И он обожал на любое наше завиральное высказывание отвечать брезгливым «н-ну пусть». Он был совсем молодой и безнадёжно плешивый. Ещё он у-умный был и вообще – титан. Меня он терпеть не мог из-за того, что волшебному естествознанию я предпочитала информатику.  У него было два курса лекций, и ещё он вёл семинарские занятия по селекции. Пересекались мы часто.

 

Сейчас он принялся говорить размеренно и очень чётко. И если не занимался размашистым начертанием формул на доске, то пристально таращился на меня сквозь просветлённые линзы своих цейсовских очков. Так он поступал всегда. Выберет какого-нибудь, по его мнению, разгильдяя и прожигает в нём дырки весь академический час. Я дождаться не могла, когда закончится его лекция. Неприятно это, когда тебя сознательно прессуют.
В большой перерыв к нам с Лариской подошла Манера и позвала в студенческую столовую. Лариса согласилась. Я тоже собиралась кивнуть,  но вмешался Хмурик.
- Не-е, - громко объявил он. – У нас сегодня заседание НСО. Мне нужна не травленая  партнёрша, – и повернулся ко мне. - Пошли в кафе!
- Ладно, - сказала я. – Только письмо напишу. А то забуду.
Девчонки помахали нам и ушли. Юрик уселся рядом и погрузился в какой-то журнал. Я раскрыла ноутбук и на одном дыхании отщёлкала длинное письмо, нажала отправить. И в ту же минуту меня взяли за подбородок и заставили повернуться. Хмурик прихватил мои плечи и закрыл мой рот своими губами. Теперь он не суетился, он пробовал меня на вкус, неторопливо и тщательно. Это оказалось неожиданно приятно. Я сначала замерла,  потом потихоньку начала отвечать.
Естественно, было бы удивительно, если бы нам не помешали. Послышался отчётливый многозначительный кашель, и мы отпрянули друг от друга. С преподавательского места на нас взирал Чингачгук. Я взглянула на него и содрогнулась. В этом ничего обычно не выражавшем рыбьем взгляде читалось столько ненависти!
- Пошли отсюда! – нервно сказал Юрик.
Я захлопнула ноутбук, не выключая, кое-как дрожащими руками запихнула его в сумку, Юрка схватил её, и мы кинулись вон из аудитории. Только возле гардероба мы затормозили, перевели дыхание, посмотрели друг на друга и засмеялись. Гардеробщик постучал пальцем по стойке.
- Эй, детишечки! У вас осталось меньше получаса!
Мы протянули номерки, и нам незамедлительно была выдана одежда.
- Никогда не видел Змея таким свирепым, - пробормотал Юрик.
Я согласилась.
- Весь урок меня давил. Больше не буду доставать ноутбук в его присутствии. У него, что, машинная фобия что ли?
- Ты полагаешь? – с сомнением спросил Юрик.
В нашей любимой кафешке было полно народу. Мы затормозили на пороге, высматривая свободный столик. И вдруг я увидела, что нам машет хозяйка. Мы устремились к ней, и были водворены на почётное место в самом уютном уголке зала. Хозяйка сама приняла заказ и удалилась в кухню.
- Чего это она? – шёпотом спросил у меня Юрик.
А я, кажется, догадалась и быстро рассказала про наш с Артёмом завтрак.
- Любительница сериалов, значит, - хмуро сказал Юрик. – Ты тоже?
Я пожала плечами.
- Видела пару серий из разных мыльниц. Но вообще-то мне некогда на них отвлекаться. А что?
- Чем же ты занята? Встречами с этим… скоморохом?
- Попытка ревности, я полагаю? – в ответ удивилась я.
Юрик сжал губы.
- Да с чего бы это?
Он тоже умел отвечать вопросом на вопрос.
- Очень заметно, - ухмыльнулась я.
Но Хмурик и не подумал перевести всё в шутку. Смотрел на меня напряжённо и требовательно. При этом выглядел таким несчастным, что я  сжалилась.
- Артём – друг, почти брат, - пояснила я. – Мы в школе были в одной компании. А сейчас почти не видимся, что жалко.
Я сказала всё это и подумала, с какой стати я вообще оправдываюсь. Но Хмурику уже было неловко. Он принялся объяснять, что ничего такого в виду не имел, что просто не любит телевидение и дальше в том же духе. От этой унизительной сцены нас спасла хозяйка, притащившая большущие тарелки, по виду - с четверными порциями жаркого. Пока сопровождавший её официант размещал на столике приправы, кувшин с компотом и корзинку с хлебом и всяческими брямсиками, она подсунула мне фотографию Артёма, явно вытащенную из сети, и попросила расписаться. Я обалдело вытаращилась на неё. Но она так упрашивала, что я черкнула текст от имени героя её грёз. Счастливая хозяйка утащила куда-то своё сокровище.
Юрик, до этого вежливо глазевший на фотографию, мрачно прокомментировал:
- Кразафчег!
Я засмеялась. А Юрик победно взглянул на меня и вооружился ножом и вилкой.
После обеда стало совсем хорошо, и мы отправились на семинарское занятие по общей философии.
О, это был настоящий цирк! Лёшка Малешко развязал дискуссию. Правда, я не уловила повода, который послужил ему, чтобы начать утверждать, будто вовсе не труд сделал из обезьяны человека, а моногамная, оказывается, любовь. До того, как началось обсуждение, Хмурик, с которым мы уселись рядом, принялся изучать мою ладонь и рисовать на ней своим пальцем крестики и нолики. Это было волнующе. Мы оба растворились в ощущениях, а стали слушать, только когда преподаватель издал сдавленный возглас и спросил, почему Лёшка так уверен в своих утверждениях. Малешко с чудовищной серьёзностью принялся излагать свою теорию, а народ впал в тихий восторг. Масла в огонь подлил Вовка, вспомнивший мультик по знаменитой сказке Киплинга насчёт кота, который гулял сам по себе, и ввернувший что-то про «дикую тварь из дикого леса». Эстафету тут же подхватила Снежка, очень к месту процитировавшая библейскую историю про изгнание из рая. Народ невероятно оживился. Преподаватель возликовал. И понеслось!
Мы с Юриком в дискуссии не участвовали, но были благодарными зрителями. Юрик перебирал мои пальцы и время от времени принимался крутить серебряный перстень с зелёным нефритом. Перстень был подарком Валерии Сергеевны и сидел у меня на руке очень свободно. В какой-то момент я испугалась, что он соскользнёт, и сжала руку.
- Марков, - обратился преподаватель к Юрику. – У вас есть, что добавить?
- Возможно, – сказал Юрик. – Ева, как нам любезно напомнила Снежана, является производной адамова тела, конкретно – ребра, проще говоря, клоном с изменённым полом. По сути дела Малешко не так уж и не прав, поскольку пара Адам-Ева является усовершенствованным единым организмом, наделённым способностью к автономным действиям и снабжённым двумя мыслительными центрами с разной биохимической функциональностью. Проще говоря, когда одна голова тормозит, в противофазе  включается другая. Налицо – резкий всплеск умственных способностей внутри векторной группы.
- Не верите, посмотрите на Хмурика, - ввернул Вовка Баринов.
Раздался дружный гогот. Я засмеялась вместе со всеми, а Юрка надулся.
- А если исключить теорию Бога? – спросил преподаватель.
Юрик пожал плечами.
- По-моему, постановка вопроса некорректна. Человек стал человеком благодаря совокупности условий. Видимо, имели место какие-то мутации при рождении. Скорее всего, наблюдались в это время метаморфозы среды обитания катастрофического плана. Нельзя исключать и влияния разнополовой деятельности вида…
- А-га, - начал, было, счастливый Вовка.
Но Юрик продемонстрировал ему кулак, и Вовка увял. Воспользовавшись паузой, преподаватель поинтересовался, что думаю я. Я уклонилась от дискуссии, сообщив, что ещё не успела составить своего мнения по данному вопросу.
- А! – вскричал Вовка. – Что я говорил! В противофазе!
- Это не ты, это Юрик, - осадила его Лариса.
- Ты тоже в противофазе! – отпарировал Вовка.
В аудитории снова послышалось хихиканье. С этого момента выражение «в противофазе» стало частью факультетского фольклора.
На заседание НСО пришёл профессор Марков и действительно объявил о формировании новой межкурсовой и даже межфакультетской группы. Мы с Юркой переглянулись. Вместе с его папенькой к нам пришли представители всех отделений нашего фака, химики и математики. А в какой-то момент, оправившись от потрясения, я вдруг узрела в административной толпе ещё одного своего знакомца. Это был неприметный мужчина, в сером костюме. Вернее он старался быть таковым, и это у него здорово получалось. Господин Харьков встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул.
Этот человек работал в системе государственной безопасности. Когда-то мы встречались при весьма драматических обстоятельствах. И вот теперь он возник в моей жизни снова. Я покосилась на Юрку. История повторялась, причём головокружительно чудовищным образом. Меня затрясло.
- Чего ты? – спросил Юрик. – Полина, ты очень бледная…
- Что-то нехорошо, - пробормотала я. – Выйду на минутку.
Юрик спросил, не надо ли меня проводить.
- До Версаля? – через силу улыбнулась я.
Версалем у нас назывался туалет, убранный мрамором и бронзой. Точнее, это был Малый Версаль в отличие от Большого, который размещался в главном здании. На самом деле Версаль служил не столько туалетом, сколько клубом для неформального общения, но и по прямому назначению он тоже использовался. Здесь пересекались светила мировой науки и крупные администраторы с зелёными аспирантиками и прочими малозначащими представителями общественности. Ходили легенды о больших открытиях, порождённых быстрым обменом информацией в перекрестье версальских зеркал.
Я умылась, полезла в сумку за салфетками, чтобы промокнуть лицо, и услышала тихий шёпот работающего ноутбука. Я плохо подумала про Чингачгука, извлекла машину из сумки, и прежде чем выключить, активировала модем. Бариола ответила. Да, речь шла о моём однокласснике. Более того, к письму моя парижская приятельница приложила фотку. На ней были сама Мишель и, наверное, Евген. Видно его было плохо. Стоял он почти спиной. Шикарная когда-то блондинистая грива превратилась в короткий ёжик, да и сам он как-то усох в размерах, хотя мышцы по-прежнему бугрились под джемпером, а шея выглядела, что та колонна. К тому же на нём были солнечные очки.
Я решила, что дома во всём разберусь подробнее. Выключила ноутбук и вышла из туалета. В коридоре меня ждали. Юрик с Ларисой и… Харьков.
- Всё нормально, ребята, - сказала я. – Разволновалась маленько. Я сейчас…
Харьков взял меня за локоть и отвёл в сторонку. Мы поговорили. Сначала Харьков, который оказался Олегом Ивановичем, рассыпался передо мной в заверениях в полном почтении, накидал комплиментов, а потом сообщил, что я по-любому включена в исследовательскую группу, хочу я этого или нет, потому что слишком серьёзное заваривается дело. Я пожала плечами. Это итак было понятно. Под завязку Харьков попросил до утра мой ноутбук.
- Там личная информация, - процедила я и предложила скопировать ему на флэшку нужные файлы.
Харьков промямлил, что лучше бы этого не размножать, и поклялся, что вернёт машинку перед началом занятий, а в личные файлы не полезет. Я вспомнила про пароль, установленный на ноутбук ещё Сергеем Галицыным, его первым хозяином, злорадно про себя ухмыльнулась и покорно машину отдала, понимая, что безопасник не отстанет. Харьков бережно принял ноутбук и поспешно откланялся. Оказалось, что заседание с участием гостей завершилось, всех отпустили на небольшой перерыв, а сейчас начнётся работа по темам. Я облегчённо вздохнула, и мы направились обратно в конференц-зал. Лариса, нерешительно потоптавшись, попросилась с нами. Я кивнула, а Юрик просто не обратил внимания. Он уже мысленно успел погрузиться в свои исследования.
Работать по темам сегодня не получилось. Мы быстро обменялись информацией, но разбирать результаты никому не хотелось. Все лихорадочно обсуждали новость.
- Пошли в лабораторию, - скомандовал Юрик. – Потеря времени!
- Без меня, - сказала я.
Юрик в ярости развернулся ко мне.
- Ноутбук с информацией, - напомнила я, - у меня забрали.
Юрик накинулся на меня с упрёками. На нас стали оглядываться. Тогда я поднялась и покинула аудиторию. Юрик и Лариска догнали меня возле гардероба. Юрик снова принялся бубнить что-то укоризненное.
- Ну в самом деле, - поддержала его Лариска. – Отдала компьютер неизвестно кому…
- Известно, - процедила я.
Не хотелось мне с ними разговаривать об этом сейчас, но пришлось. Я увела их к окну и с пятого на десятое выложила всю историю. Юрик железно умолк. А Лариску наоборот прорвало. По-моему, она вообразила себя Анжелиной Джоли и принялась заваливать меня вопросами, но мне было не до неё. Юрка поднял на меня страдальческий взор.
- Полька, а ты не думаешь, что наш штамм…
- Отечественного происхождения? – хмуро спросила я. – Только об этом и думаю.
У Лариски отвалилась челюсть.
- Мы влезли в оружейную программу?! – восхитилась она.
Юрка продолжал напряжённо смотреть на меня.
- Но ведь отец бы знал, как ты думаешь?
- Спроси у него, - посоветовала я.
- Само собой, - пробормотал Юрик и взглянул на Ларису. – Не говори никому.
- Хоть огнём жги!
У Лариски на лице появилось партизанское выражение. Господи, как дитя, честное слово!
- Зря отдала ноутбук, - сказал Юрик после некоторого размышления.
Я успокоила его на предмет того, что в домашнем компьютере у меня всё продублировано.
- Пойдём к тебе, - жалобно сказал Юрик. – Надо кое-что посмотреть.
- Да, пойдёмте, - пригласила я их, не до ночи же было торчать возле этого окна.
Почти возле нашего дома мне на глаза попался жалкий котёнок, уже не малыш и ещё не взрослый гроза помоек. Это был явно домашний зверь. Он поджимал стынущие лапы и окликал прохожих охрипшим голосишкой. Был он помесью рыжего дворянина и сиамца. Через оранжевую спину отчётливо тянулась тёмная полоса. Я затормозила.
- Эй, - сказала я, - парень! А  ведь я тебя, кажется, знаю, - и позвала. – Рыжик, Рыжик!
Зверь счастливо ломанулся ко мне со всех своих отмороженных лап.
Вот так я и заявилась домой, в сопровождении двух людей и одного очень голодного кота. Открыли мама и Егорка. Братец возликовал от одного только взгляда на гостей и потянулся к котёнку. Я торопливо поздоровалась, представила однокурсников и сделала необходимые пояснения насчёт животного.
- Ну, что ж, - сказала мама. – Котёнка мы с Егором сейчас накормим. Потом я принесу чего-нибудь вам. Чай или кофе?
- Без разницы, - сказал Юрик, которому не терпелось поскорее заглянуть в расчёты.
Мы укрылись у меня в комнате и до глубокой ночи разбирались в наших изысканиях, представших в новом свете открывшихся фактов. Попутно мы просвещали Лариску и глотали, не глядя, всё, что время от времени нам приносила мама.