Пешка и Королева

Пролог

Письмо Саэллин

Она поняла, что умрёт, когда увидела кровь на подушке.

Не тусклую, не бурую, а совершенно напротив — яркую, алую, живую. Такую же, как двадцать лет назад, когда впервые почувствовала его укус. Тогда кровь шла из шеи, горячая и сладкая, и она смеялась, потому что не знала, что любовь может быть такой же хищной, как и он сам.

Теперь кровь шла из горла, и смеяться было не над чем.

Саэллин Эверн сидела на краю кровати в маленькой комнате на втором этаже дома, который пах травами. Её пальцы, ещё не дрожащие, но уже слишком тонкие, сжимали край простыни.

В зеркале напротив отображалась женщина, которой не должно было быть сорок семь. Когда-то она была красивой. Не той холодной красотой, которой гордятся аристократки Доминионов, а живой, опасной… настоящей.

Теперь лицо обтянулось, под глазами залегли тени, а волосы, медовые когда-то, поблекли до пепельного.

Она посмотрела в свои глаза. Серо-зелёные, с тёмной каймой по краю радужки — такими они были всегда. Ничего особенного. Человеческие. Обычные. Она никогда не считала их красивыми, хотя многие уверяли её в обратном. Они служили ей верой и правдой, и сейчас, перед смертью, она не имела права на них жаловаться.

Совсем не такие, как у той девчонки этажом ниже.

У Рии глаза горели. Чистым, глубоким золотом — тёмные янтарные озёра, в которых можно утонуть. Опасные. Хищные. Такие глаза не бывают у обычных людей. Такие глаза — от него. От того, кто подарил дочери свою кровь, своё бессмертие, свою проклятую природу.

Саэллин не хотела бы для Рии своих глаз. Слишком простые. Слишком смертные. Пусть у девочки будут его — пусть горят золотом, пусть пугают, пусть напоминают всем вокруг, чья она дочь.

Даже если сама Рия об этом ещё не знает.

Она усмехнулась собственному отражению. Даже умирая, она смотрела на себя с вызовом.

Этого у неё не отнять.

На столе лежал лист плотной бумаги. Не пергамент — это было бы слишком для неё. Нет.

Простая бумага, купленная в лавке торговца, который понятия не имел, кому продаёт. Рядом — чернильница и перо. Саэллин не писала писем двадцать лет. Она вообще старалась не оставлять следов. Но теперь следы больше не имели значения.

Она взяла перо.

«Ваше сиятельство, Верховный Доминар Каэлтиса, правитель семи домов и прочая, и прочая, и прочая. Надеюсь, это письмо застанет вас в живых. Мне бы не хотелось, чтобы оно пропало зря».

Написав это, она уже чувствовала его. Ей казалось, что она давно забыла и запах, и голос, но…

Да, она забыла звук его речи, но помнила паузы между словами. То, как он молчал громче, чем другие говорили.

Она ненавидела его за это. И любила. И не могла простить себе ни того, ни другого.

«Ты не увидишь этого письма, пока я не умру. Я распорядилась, чтобы его отдали ровно через три дня после того, как меня закопают. Если, конечно, ты ещё жив. Ходят слухи, что ты дряхл и почти при смерти. Я в эти слухи никогда не верила. Ты всегда был слишком упрям, чтобы умереть просто так.»

Она отложила перо, посмотрела в окно. За стеклом — серое небо, моросящий дождь, крыши города, который она выбрала сама и который так и не стал ей родным. Город людей. Город без вампирской знати, без клятв крови, без бесконечных интриг. Здесь никто не знал, кто она. Здесь она была просто Саэллин, травница, женщина, которая слишком много молчит и слишком остро смотрит.

Здесь родилась её дочь.

Мысль о Рие обожгла горло, как глоток уксуса. Саэллин закрыла глаза на секунду, позволила себе слабость — только одну, самую короткую. Девочка спала внизу, свернувшись на старом диване с книгой на груди. Ей едва за двадцать. Она не знает, кто её отец. Она не знает, что её кровь — не просто человеческая кровь. Она не знает, что через месяц, через год, через десять лет они всё равно придут.

Потому что такие, как Риа, не остаются незамеченными.

Саэллин взяла перо снова.

«Я умру от того, что не лечится. Не пытайся понять — ты не поймёшь. В вашем мире всё лечится кровью, ритуалами и силой. В моём — нет. Иногда тело просто решает, что ему достаточно, и сворачивается, как старый пергамент. Ничего личного.»

Она почти рассмеялась. Ничего личного. Как будто между ними вообще могло быть что-то безличное.

Книга - часть литмоба “Тайны престолов” https://litnet.com/shrt/vjii