Пешка или королева

Глава 5

Выйдя из вагона на платформу, растерялась, не понимая, что мне делать дальше, народу вокруг было очень много. Вдруг среди толпы встречающих я выхватила взглядом знакомое слово на табличке: «Мышонок».

Я с опаской подходила к мужчине в неброском сером костюме с тонкими вертикальными полосами, слишком красивая у него внешность, но она будто стирается из памяти, стоит только отвести глаза. Это означало лишь одно: этот человек – очень сильный маг иллюзии внешности.

— Это я, — сказала я ему, перехватывая саквояж обеими руками так, чтобы было удобно держать. Хоть вещей у меня немного, но все же он достаточно тяжелый.

Мужчина молча опустил табличку, забрал у меня из рук саквояж и направился в сторону выхода, во всяком случае, именно туда был направлен указатель. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

На площадке перед вокзалом мой сопровождающий подошел к экипажу. Машина отличалась от наемных. Ярко-красный лак блестел на солнце, а серебристые рычаги ручек и спицы колес были идеально отполированы. Но самым главным отличием от черных невзрачных и грубых квадратных общественных и наемных экипажей, с большим количеством заклепок на корпусе, были изгибы и плавные переходы в формах, и никаких клепок на поверхности. Я выросла в Мистхолле и очень хорошо разбиралась в машинах; хоть это и не было моей специализацией, но распознать дорогой и качественный механизм у меня толку хватит.

Встретивший меня мужчина воспринял мою заминку как ожидание того, чтобы мне открыли дверцу. Послушно усевшись на заднее сидение, я рассматривала салон. Красные кожаные диваны, деревянная темно-бордовая, почти черная панель с рычагами управления, такая же обшивка на дверях. Все рычаги и тумблеры из светлого белого блестящего металла, только наконечники отличались по цветам – согласно правилам управления машинами.

Если наемными и общественными экипажами могли управлять только те, кто обладал техномантией и технопатией, то частными экипажами мог научиться управлять любой. Даже я научилась и получила допуск.

Сквозь мысль «Какой моя жизнь будет сейчас и какой она могла быть?» я разглядывала Витоаст через окно экипажа.

Узкие и широкие мощеные улочки и улицы то и дело пересекались друг с другом. Высокие, очень высокие и малоэтажные дома стояли по соседству, все разные – разноцветные, с разным декором или совсем без него. Повсюду деревья, оградки и скамеечки. В строгом и сдержанном Мистхолле такого не было.

Экипаж остановился около дома, украшенного кустами с белыми розами. У арочного входа кремовая табличка гласила: «Салон мадам Де Лалиур». Чтобы попасть в этот салон, записывались за несколько лет вперед. Купить здесь хотя бы один костюм или всего лишь раз посетить косметические услуги – мечта каждой девушки. Когда мой сопровождающий открыл дверь экипажа и указал приглашающим жестом на салон, я готова была верещать, прыгать и хлопать в ладоши от восторга, но, к сожалению, такое себе могла позволить только внутренняя я, внешне мне пристало оставаться сдержанной.

Войдя в салон, я ощутила себя здесь неуместной, слишком простой. Среди роскошной и напыщенной обстановки две сотрудницы, осмотрев меня, сморщили носики. Одна из них уже была готова выставить меня прочь, но появившийся за моей спиной мужчина все изменил. На лицах девушек сразу же заиграли обворожительные улыбки.

— Аликара! Девочка! — раздался незнакомый женский голос. — Ну что же так долго! Дэрек сказал, что ты сразу с утреннего паровоза ко мне, — к нам направлялась невысокая женщина в возрасте.

Про нее можно было сказать, что она была пышной в дорогой одежде, привлекающая какой-то сделанной, неестественной красотой. Слишком много в этой кругленькой женщине было ненастоящего – от ее волос до искусственной добродушной улыбки на лице. Слишком явно я ощущала ее алчные желания и предвкушения хорошего заработка.

— Винсент, дорогой, ты туда или сюда? — продолжала женщина, активно жестикулируя.

— Туда, — он кивнул на выход. — Через сколько закончите?

— Часов шесть, — осмотрев меня, сказала женщина.

— Обед для Аликары доставят сюда, — ответил мужчина и покинул салон.

— Аликара, дорогая, как же ты согласилась на длительную командировку в Мистхолл? Ты теперь такая же выцветшая, как и это ужасное место!

Женщина говорила со мной так, будто мы знакомы с ней много лет. Все время, что мне делали косметические процедуры, прическу, подбирали новые костюмы, она крутилась поблизости, словно безумный большой мячик, и говорила, говорила, говорила. Единственный раз, когда мне удалось побыть в тишине, это во время обещанного обеда.

В приемной комнате для меня накрыли журнальный столик. Салат, мясо с гарниром и чай. Все красиво разложено на тончайших белых тарелках, а сквозь фарфоровую кружку можно было смотреть на свет. Серебряные приборы рядом намекали на то, что сотрудницы не удержались и захотели устроить мне испытание: одна из вилок предназначалась для рыбы, а нож для масла. Хоть и есть за низким столом было очень неудобно, но я старалась это делать правильно, так, как меня учили этому много лет. Вначале девушки наблюдали за мной с интересом и азартом, потом пришло разочарование, а следом им и вовсе стало скучно, и наконец-то они оставили меня одну.

Разочарование испытывали не только девушки, но и я. Еда, которая выглядела так аппетитно, оказалась совсем безвкусной. Тем более у меня опять заболела голова, я устала и от неугомонной мадам Де Лалиур, и от всей ситуации в целом. Но больше всего меня огорчил салон. Всё здесь, от интерьера до самой мадам, вполне характеризовалось одной фразой: «Смотрите, я стою очень дорого!»

По истечении шести часов я стояла перед огромным зеркалом во весь рост и не верила своим глазам. Возможно, у самой мадам и были некоторые вкусовые разногласия со мной, но ее сотрудницы знали свое дело.

Сейчас из зеркала на меня смотрела девушка лет девятнадцати с идеальной светлой, почти фарфоровой, гладкой кожей. Ярко-медные волнистые волосы собраны в высокий хвост. Макияжа почти не было, оказалось, что, если меня хорошенько умыть, то я сама по себе очень даже эффектная: темные прямые брови, пышные ресницы, тонкий носик и пухлые яркие губы. При легком контуре на веках взгляд моих янтарных глаз стал очень выразительным. Платье темно-изумрудного цвета с многослойной пышной юбкой чуть ниже колена и медной вышивкой по корсажу, болеро с высокой стойкой и длинными обтягивающими рукавами, скрывающими часть ладони, с пуговичками до локтя. Темные шелковые чулки и ботинки на тонком высоком каблуке.