Пески моего сердца

Глава 9. Тени прошлого

Анна не плакала в самолёте. Не плакала в аэропорту. Не плакала, когда вернулась в свою квартиру с серыми стенами и пылью на подоконнике. Она просто легла на кровать и смотрела в потолок, пока не стало темно. Потом — пока не стало светло.

Но через три дня пришло письмо.

Не по электронной почте. Не по телефону. Настоящее, на плотной бумаге, с гербом Аль-Халида в углу. Без подписи. Только одна фраза:

«Если хочешь понять — приезжай. Я расскажу правду. Но знай: после неё ты уже не сможешь ненавидеть меня… и не сможешь простить».

Она не собиралась ехать.
Но купила билет.

Он встретил её не во дворце, а в старом доме на окраине города — скромном, белом, с садом жасмина и разбитой плиткой на дорожке. Здесь не было охраны. Не было величия. Только тишина и запах лимонных деревьев.

— Почему здесь? — спросила она, стоя на пороге.

— Потому что здесь я был счастлив. И здесь всё закончилось.

Он провёл её в гостиную. На стене висел портрет женщины — молодой, с тёмными глазами и мягкой улыбкой. В руках — книга, на шее — ожерелье из чёрного жемчуга.

— Это Лейла, — сказал он тихо. — Моя невеста.

Анна не ответила. Она смотрела на портрет и чувствовала, как внутри поднимается странная боль — не ревность, а… узнавание.

— Она была дочерью эмира соседнего шейхата. Мы договорились о браке по расчёту. Но полюбили друг друга раньше, чем должны были. Тайно. Смешно, да? Шейх и его невеста — как школьники.

Он сел, положил руки на колени.

— Она мечтала об университете. О том, чтобы открыть школу для девочек в пустыне. Говорила, что любовь — это не цепь, а крылья. Я верил ей.

Голос его дрогнул.

— За неделю до свадьбы она прислала мне записку. Просила встретиться в этом доме. Сказала, что боится. Что кто-то следит за ней. Я приехал. Но нашёл только… кровь.

Анна замерла.

— Её убили?

— Нет. Хуже. Её продали. Её отец заключил тайный союз с моими врагами. Отдал её в обмен на поддержку переворота. Они хотели, чтобы я сошёл с трона. А Лейла… стала приманкой.

Он встал, подошёл к окну.

— Я нашёл её через месяц. В подвале одного из их домов. Измождённую. Сломленную. Она не узнала меня. Просто шептала: «Прости… прости… я не хотела…»

— Что случилось потом?

— Она умерла через три дня. От ран. От болезней. От… всего.

Он замолчал. Потом повернулся к Анне.

— Я поклялся уничтожить всех, кто был причастен. И сделал это. Один за другим. Даже её отца. Даже тех, кто молчал. Я стал тем, кого боялись. Тем, кого ненавидели. Но мне было всё равно. Потому что сердце умерло вместе с ней.

— И поэтому ты не можешь позволить себе любить снова?

— Не могу позволить себе доверять. Любовь без доверия — пытка. А доверие… доверие — это приглашение предать.

Анна подошла к нему.

— Но я — не Лейла.

— Нет. Ты сильнее. И потому опаснее. Потому что, если ты предашь… я не выживу.

— А если я не предам?

— Тогда я не заслужу тебя.

Она взяла его за руку — ту самую, что носила шрамы.

— Ты не обязан быть идеальным. Ты обязан быть честным. Со мной. С собой.

Он смотрел на неё долго. Потом медленно, почти робко, поднёс её ладонь к губам.

— Я рассказал тебе правду. Теперь ты знаешь: я не герой. Я — человек, который выбрал месть вместо жизни. И теперь боится, что слишком поздно начинать заново.

— Никогда не поздно, — прошептала она. — Особенно если рядом тот, кто видит не твои ошибки, а твою боль.

За окном зацвёл жасмин.

И впервые за десять лет Зайед позволил себе надеяться.

Но тени прошлого ещё не отступили.

Они только ждали — чтобы проверить, насколько крепка эта новая любовь.