Пески моего сердца

Глава 13. Огонь в крови

Она решила уйти навсегда.

Не потому что перестала верить. Не потому что разлюбила. А потому что больше не могла быть тенью в его жизни — женщиной, которую прячут за дипломатическими фикциями, чьё имя нельзя произносить вслух, чья любовь существует только в записках и взглядах наедине. Она хотела быть видимой. Или не быть вовсе.

Мать умерла три дня назад. Тихо. С улыбкой на губах. Последними словами были: «Ты свободна, дочь моя. Теперь живи».

Анна выполнила свой долг. Осталась до конца. Похоронила её под старой яблоней, где они пили чай каждое лето. И теперь, когда дом опустел, а сердце — нет, она поняла: пора решить, ради чего жить дальше.

Она не собиралась прощаться. Просто исчезнуть. Уехать в другую страну, сменить имя, начать заново. Где-то, где нет пустыни, нет золотых дворцов, нет глаз, полных огня и боли.

Последнюю ночь она провела в гостевой комнате дворца — той самой, где всё началось. Вещи уже были уложены. Билет куплен. Самолёт — утром.

Она сидела у окна, глядя на луну над пустыней. В руках — шкатулка с серёжками и камешек с оазиса. Всё, что осталось от их любви.

И тогда дверь открылась.

Без стука. Без предупреждения.

Он вошёл — не как шейх, не как жених принцессы, а как мужчина, который потерял всё, кроме одного шанса.

Зайед был одет в простую чёрную рубашку, волосы растрёпаны, глаза — горящие, почти дикие. На лице — ни маски власти, ни холодной решимости. Только отчаяние.

— Ты уходишь, — сказал он, голос хриплый, будто бежал всю дорогу.

— Да.

— Почему?

— Потому что я устала быть твоей тайной.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты не тайна. Ты — правда. Единственная, что у меня осталась.

— Тогда почему ты позволяешь им называть тебя чужим женихом? Почему позволяешь миру думать, что твоё сердце принадлежит другой?

— Потому что я защищаю тебя! — вырвалось у него. — Каждый день, каждый час я думаю: если я откажусь — они придут за тобой. Используют. Сломают. А я не переживу этого. Лучше ты ненавидишь меня, чем погибнешь из-за меня.

Она встала.

— Но я не хочу ненавидеть тебя. Я хочу жить с тобой. Открыто. Честно. Даже если это опасно.

— Мир не готов к такой любви.

— А ты?

Он замер. Потом медленно подошёл к ней, остановился в шаге.

— Я готов на всё. Даже на смерть. Но не на твою боль.

— Тогда борись. Не со мной. С ними. С системой. С этим проклятым двором, который требует от тебя лжи!

— Я борюсь. Каждый день. Но перемены требуют времени. А у нас… у нас остаются только ночи.

Он протянул руку — не к лицу, не к плечу, а к её сердцу.

— Останься ещё на одну. Последнюю. Пусть эта ночь будет нашей. Без титулов. Без правил. Без будущего. Просто — мы.

Она смотрела на него. И видела: он говорит правду. Он не просит её остаться навсегда. Он просит — ещё одну ночь. Как милость. Как прощение.

— А завтра?

— Завтра ты улетишь. Если захочешь. Я не остановлю. Но знай: пока ты в этом мире — моё сердце будет искать тебя. В каждом закате. В каждом ветре. В каждом вздохе пустыни.

Слёзы наконец потекли по её щекам.

— Ты обещал не трогать моё сердце.

— Я нарушил все правила. Особенно это.

Он притянул её к себе. Не страстно. Не требовательно. Просто — чтобы почувствовать, что она реальна.

И тогда она поняла: уйти — значит унести с собой не только боль, но и то, что делает её живой. Его любовь. Его огонь. Его веру в неё.

— Я не могу остаться, — прошептала она. — Но я не могу и забыть.

— Тогда не забывай. Носи меня в себе. Как я ношу тебя.

Он поцеловал её — не как в ту ночь в оазисе, не как в последний раз перед изгнанием. Этот поцелуй был прощанием. И обещанием. И молитвой.

Когда рассвело, она всё ещё была там.

Но билет лежал на столе — неразорванный.

Потому что огонь в крови не гаснет.

Он либо сжигает.