Песнь Канарейки

Глава двадцать первая

Просыпаюсь. Провожу рукой по противоположной стороне кровати. Холодно и пусто. Неужели мне это всё приснилось? Открываю глаза. Нет. Спальня определённо не моя. Губы расплываются в улыбке. Не удержался ночью. По размеренному дыханию понял, что она заснула и притянул поближе к себе. Лежать с ней рядом и не прикасаться было выше моих сил. Правда, целовать не стоило, от её запаха мой друг тут же встал в боевую готовность, что первое время причиняло определённый дискомфорт. Однако взять её силой тоже не хотелось. Пусть привыкнет сперва ко мне.

Встаю с кровати. Комнатка совсем маленькая, как по мне. Старенькая кровать, тумбочка и шкаф, но всё равно уютно, по-домашнему как-то. В углу стоят полки с книгами, какими-то блокнотами и парой фоторамок. На одной Мари, с каким-то мужчиной. Рыжика ни с кем не спутаешь, здесь ей лет шесть-семь. Всматриваюсь в черты лица мужчины. Карие глаза, такие же рыжие волосы. Очень похожи с Марией, скорее всего, отец. Но нет ни одного отличия с Алисой. Может, отцы разные? На второй фотографии женщина с девочкой лет десяти. Обе безумно красивые. По глазам понимаю, что это моя Канарейка. Такое небо невозможно ни с кем спутать. Здесь она без маски, значит, носит её не с рождения. Женщина, скорее всего, мать. Странно, что больше нет других фотографий. С выпускного, например. Студенческие годы. Все девушки любят фотографировать себя. Особенно в подростковом периоде.

Перевожу своё внимание на книги. Булгаков, Остин, Оноре де Бальзак, Бронте. Девочка любит классику. Беру один из блокнотов, нельзя так, конечно, это может быть что-то личное, например, дневник, но любопытство берёт вверх.

Пролистываю. Стихи.

Ты забудь меня, если сможешь,

Нам с тобою больше не по пути,

Завтра для нас уже будет поздно,

А сегодня, просто помолчи.

Наше счастье давно забыто,

Боль прошла, оставляя рубцы,

Сердце будет помнить эту обиду,

А память сотрётся, лишь подожди.

Ты забудь меня, если сможешь,

Нам с тобою больше не по пути,

Любить бывает достаточно сложно,

Если по разным дорогам идти.

Удивлён. Алиса не только красавица-певица, она ещё, оказывается, неплохие стихи пишет. Их бы наложить на музыку и девочка точно произведёт фурор своими песнями и голосом. Ставлю обратно, как было. Надо будет обсудить с ней это. Наверняка у Вадима есть знакомые, которые занимаются аранжировкой. Осталось дело за малым, познакомить с семьёй и убедить остаться.

Уверен, с Марией точно не будет проблем. Пятый класс — это как первый, большинство лиц новые. Да и в Москве возможностей больше.

На самом деле всё произошло сумбурно. Было несложно догадаться, почему она уезжает с ним. Маленькая девочка решила защитить меня. Глупая. Он бы ничего не сделал. Так, потрепал бы немного нервов, и всё. В нашей семье тоже есть связи и достаточно хорошие. Тяжелее всего было не сорваться за ними. Ревность душила меня. Канарейка не любила его, чувствовалось это, но червячок сомнения, что Зотов сможет испортить наши с ней отношения были. Кто знает, насколько глубоко он засел в её голове, да и не только в голове.

Мысли, что они, возможно, поехали к нему, я тут же отметал. Алиса не такая. Крутить с двумя мужчинами точно не в её характере. И был крайне счастлив узнать, что никого больше нет. Зелёный свет, можно сказать, дан. И я точно не упущу эту возможность. Завоевать сердце Канарейки.

Открываю дверь, в нос тут же ударяет невероятный запах блинов. Ммм... Если она ещё и потрясающе готовит, то завтра куплю кольцо. Проскальзываю в комнату, где мои вещи. Надеваю джинсы. Накидываю футболку, чтобы уж совсем не смущать.

Иду на запах. Алиса стоит спиной ко мне возле плиты, и переворачивает блинчики. Чуть пританцовывает. Может, в наушниках? Улыбаюсь. На ней светло-розовое платье в мелкий цветочек. Такая нежная девочка. Не удерживаюсь, подхожу ближе и обнимаю за талию. Провожу носом по макушке. Какими-то ландышами пахнет. Чертовски вкусно. Девушка слегка напрягается, оборачивается, вынимает беспроводные наушники-капельки с ушей. Я был прав.

- Ты чего так рано встал?- спрашивает Алиса,-Ещё только восемь утра.

- Выспался,- отвечаю я, хотя внутренне негодую, для меня подъём в такую рань обычно проходит тяжело.

А тут я бодр как никогда. И если сейчас так рано, во сколько же встала Канарейка, раз успела помыться, одеться и приготовила половину смеси блинов?

И всё так же в маске, этот факт меня немного разочаровывает. Когда ты уже покажешь мне свою уязвимость?

- Ты подумала над моим предложением?- интересуюсь я, не выпуская из рук.

- У меня блин сейчас сгорит,- пытается вырваться.

- Не пытайся отвертеться от вопроса,- улыбаюсь, очень хочу поцеловать её,- Не выпущу, пока не ответишь.

- Но блин же сгорит!- возмущается девушка.

- Ну и что?

- Поедем, поедем, но мне во вторник на работу с утра,- сдаётся она и упирается мне в грудь ладошками, хочет оттолкнуть.

Есть! Безумно счастлив, в принципе на другой ответ я не рассчитывал. Нашёл бы ещё причину, как увезти их к себе. Нет, врач действительно сказал, что было бы неплохо Марии погулять на свежем воздухе. Сосновый лес самое то для астматиков. Один день мало, конечно, но может этого будет достаточно для принятия важного решения. Остаётся единственная проблема, когда сказать, что дом совсем не мой, а моих родителей. Сейчас не вариант, передумает. По дороге тоже ума хватит «выйти». Ладно, будем действовать по обстоятельствам.

Отпускаю её. Блин, естественно, сгорел, но мне всё равно. Улыбаюсь, как придурок, садясь за стол. Эта девушка моя, пусть она пока и отрицает этот факт.

- Во сколько за Марией поедем?

- В десять её уже выписывают,- бурчит Алиса. Злится из-за сгоревшего блина.

- Ты вещи сразу соберёшь или нужно будет вернуться?

- Вернёмся,- ставит тарелку с блинами, варенье какое-то, сгущёнку и сметану. По кружкам разливает кофе. Вот это я понимаю, семейный завтрак.