Песнь кельтского ветра

Глава 1

Зелёные поля, освещенные золотистым светом, запах весны, и даже грязь на дорогах не могли испортить хорошего настроения. Тепло растекалась в сердце, хотелось жить и улыбаться. Слишком давно такого не было, чтобы она хоть на минуту оставалась одна. На самом деле Аманда не сильно понимала тех, кто стремится уехать в Лондон и другие крупные города Англии. Тишина и покой бескрайних холмов, покрытых густым ковром изумрудной травы, были милее всех забав.

Пьер, сын их соседа, расписывал неумолимо бушующий пейзаж Лондона с его темными узкими улицами и большими домами лордов. Честно говоря, этих лордов и у них хватает… И что в них хорошего? Только растрачивают попусту богатства, заработанные несколько поколений назад. Семья Пратт, конечно, тоже имеет титул. Но от гордого слово «барон» не осталось ничего — ни аббатства, ни украшений, ни связей… Благодаря выслуги ее отца, им дали земли вновь присоединившийся Ирландии. И хотя матушка говорила, что сначала их не принимали, сейчас это казалось невозможным. Все любили Праттов — и тетушка Мейзл, вдова старого генерала, и чахоточный сестры Мария и Эприл, и мистер Свонг, чей сын Пьер каждый день засыпал с мыслью, что завтра на него свалиться куча франков. Возможно, они были слишком похожи на ирландцев, даже больше чем на англичан. Роберт Пратт, отец Аманды, с его рыжими усами никогда не чурался работы в земле и вечно пропадал в полях, а его жена Эльза, розовощекая дородная дама, угощала всех соседей ноддлами и как и все хаяла лондонских пэров на чем свет стоит.

Несмотря на то, что Пратты были зажиточной семьёй в этих краях, вряд ли Аманда могла похвастаться бриллиантовым ожерельем или платьем с выбитыми кружевами. Вместе дворецкого, множество горничных и гувернантки, у них была одна кухарка, Барбара, женщина лет 40, чей муж умер на войне. Но по мнению Аманды, она была гораздо богаче, ведь могла вечность бежать по полям, которые простираются до самого горизонта, сливаясь с низким, часто пасмурным небом. Они изрезаны узкими тропинками, и в своих мечтах Аманда часто представляла, как встретит бредущего одинокого путника здесь. Но чаще это были лишь пастухи со своими стадами овец. А ветер, дующий с Атлантики, гнул траву и приносил с собой запах моря и дождя.

Ветер игриво влетал в окна Аманды. Этот запах каждое утро волнует Аманду, заставляя распахнуть ее глаза на рассвете. Она не могла обрести покой в своих снах. Ложась рано, по наставлению матушк, ее сны были слишком яркие, чтобы быть просто игрой воображения. Каждую ночь она видела одно и то же: родной пейзаж, древние камни, испещрённые таинственными символами, и его — высокого мужчину с серебряными волосами и глазами, словно отражающими звёзды. Он звал её, но голос его был едва слышен, как шелест ветра в листве. Она пугалась и убегала, рассекая родные места. На ее пути виднелись руины старых замков и монастырей, поросшие мхом и плющом. Они, окружённые ореолом тайн и легенд, не могли спрятать девушку от таинственного голоса.

Аманда встряхнул голову. Снова эти беспорядочные мысли о сне лезут в ее голову. В конце концов, сон — это лишь сон. Проснулась и забыла. Думает о всем подряд, как будто ей нечем заняться… Сегодня она может отдохнуть вдоволь, родители ушли в гости. Аманда побрела дальше меж холмов, где раскинулись торфяные болота. Здесь время словно остановилось. А воздух наполнился запахом влажной земли и прелых растений. Аманда наученная отцом, какие места обходить, чтобы не увязнуть, смело шла вперед. Он собирал здесь вместе с другими мужчинами торф, который использовался семьей для отопления дома. Сами болота покрыты рыжевато-коричневым ковром мха, а в их глубине прячутся небольшие озёра, отражающие серое небо Ирландии.

Как говорила Барбара и старуха Мейзл, раньше леса были более густыми. Но и сейчас они всё ещё сохраняли свою магическую атмосферу, за которую их и любила Аманда. Дубовые рощи, где когда-то друиды проводили свои ритуалы, теперь служат убежищем для диких животных. Услышь ее мысли матушка, Аманда более чем уверена, что выслушала бы выговор.

Что мол детские сказки стоит оставить в прошлом, а мечтать о достойной семейной жизни. Все таки девушки уже 18 лет, с году на год станет синим чулком. Но пока что лишь ветви деревьев, покрытые мхом, заботят Аманду. Они склоняются низко к земле, создавая ощущение, будто лес живой и наблюдает за каждым, кто осмелится войти в его владения.

— Здравствуй… — осторожный голос девушки разрушил уединенность леса, и он, словно отвечая, зашелестел листьями.

Наконец, Аманда дошла до самой высокой точки, самого высокого холма в Уэксфорде. Найденное место в детстве, о котором никто не знал… Сейчас она не имела столько времени, чтобы приходить сюда каждый день. Отсюда открывался вид на реку, извилистую и быструю. Она несла свои воды через долины и ущелья. Ах, она была гораздо свободнее, чем Аманда… Девушка мечтала хоть о капли того, что имеет эта река. Берег порос камышом и ивой, а вода, чистая и холодная, отражала небо и облака. Если приглядеться, то можно увидеть озеро. Оно кажется бескрайним. А его поверхность, в отличии от реки, часто покрыта легкой дымкой.

С другой стороны открывается вид на деревню, разбросанную по холмам и долинам. Дома сложены из серого камня, с соломенными крышами, которые почти сливаются с окружающим пейзажем. Один из таких домов принадлежит их семье. Узкие улочки вымощены булыжником, а вокруг домов разбиты небольшие огороды. Дом старушки Мейзл виден издалека — розы ярких оттенков переплетаются с клумбами гортензии. Она словно нарочно не убирает эту дикую феерию цвета. Небольшие фермы окружены полями, где крестьяне выращивают картофель — главное золото их земель. А дым из труб поднимается в небо, смешиваясь с туманом. Это знак, что пора домой. Вечереет.

Родители вернутся за полночь, но не стоит рисковать безопасностью. Все таки Аманда хрупкая девушка. Нагнувшись по пути над один из лесных родников, чтобы освежиться, ее взору представился привычный овал лица с мягкими, плавными линиями. Она ещё не понимала, как много взглядов приковывает к себе этот лик. Фарфоровая кожа с лёгким румянцам на щеках от лёгкого ветерка или же от смущения, вызванного тем, что она непривычно долго всматривается в свое же лицо. Ведь единственное, что заслуживало внимание в нем, по мнению девушки, — это глаза. Они большие, выразительные, с длинными ресницами, которые отбрасывают лёгкую тень на щёки. Глаза глубокого карего цвета, словно темный шоколад. Иногда Аманда мечтала, чтобы её взгляд всегда излучал тайну: то ли из-за невинности, то ли из-за скрытой страсти. Однажды она вычитала это в неугодных, по мнению маменьки, книгах, выпрошенных у сестер Марии и Эприл.

— Ах!.. — вскрикнула девушка, когда с дуба спрыгнул маленький зверёк. Ее розовые губы, как лепестки только что распустившегося цветка, содрогнулись в испуги. Последние лучи заходящего солнца коснулись ее лица. Губы растянулись в улыбке, похожей больше на восход солнца, нежели на закат. Ей было так тепло, нежно и незабываемо.

Захотелось на миг распустить тугую прическу. Волосы были ее гордостью. Они густые, блестящие, но маменька заставляет всегда укладывать их в изысканную причёску, которая заставляет болеть голову весь день. Цвет тёмного каштана был темнее чем у отца и матери. Они переливается на свету закатного солнца. На самом деле, сколько бы она не пыталась, несколько непослушных прядей всегда выбиваются из причёски.

Наконец-то дойдя до дома, Аманда толкнула дверь, и та, радостно подавшись, со скрипом отворила милый двухэтажный дом. Он ничем не отличался от остальных, разве что добротный забор да свежий слой краски выдавал в нем дом зажиточного господина. Пройдя по крутой лестнице Аманда попала в знакомы светлый коридор. Последние лучи солнца окрасили стены в яркий пурпурный цвет, а дверь девичьей комнаты превратилась из нежно оливкового в розоватый. Девушка прошла и рухнула на кровать. Прогулка настолько же вымотала ее, насколько подарила сил. Неловко задремав прямо в одежде, она попала в знакомы сон.

— Охохохохо! — внезапно прилив сил и смеха накатил на нее. Аманда вдруг показалось, что бояться нечего. Это просто сон. — Эй, выходи! Перестань играть!