Песнь Лин’элара

Глава 2 — Смех у воды

Тэллисар спал. Только светильники — ил’вэ мерцали в кронах, колыхаясь от ветра, словно дышали вместе с деревней. Мосты поскрипывали — не громко, а как сонный вздох. Элар шёл по ним, стараясь не шуметь.
Саэлин ушла раньше — он видел, как огонь в её окне погас.

Внизу, под ветвями, блестело озеро. Туда тянуло, будто там кто-то всё ещё звал по имени.

Он остановился у Древа Дыхания. Провёл ладонью по спиральным письменам — не всерьёз, скорее по привычке.
— Tél aren vel, — сказал тихо.
Кора под пальцами отозвалась теплом, будто дерево узнало его голос.

— Хочешь улизнуть к озеру, сразу после запрета? — голос Кейрона вынырнул из темноты.

Элар вздрогнул, не сразу различив наставника — тот стоял в тени, опершись на перила.

— Не спишь? — Сказал Элар стараясь не выдать нервозность в голосе.

— Не до сна, сегодня дежурю на южном посту — почти все из Щитов ушли на задание. Нам, охотникам, придется вспомнить былые деньки на службе — сказал Кейрон и прищурился, понимая, что молодой эльф его почти не слушает. — Ты весь вечер ходишь сам не свой.

Элар пожал плечами, избегая его взгляда.
— Просто устал, наверное. Ничего такого.

Кейрон кивнул, взгляд стал серьёзным.
— Элар… не ходи пока к озеру. Не время бродить там одному, особенно после того, что случилось на границе.

Элар нахмурился.
— Ты правда думаешь, что это опасно? Оно ведь совсем рядом с деревней.

— У меня плохое предчувствие, — Кейрон нахмурился, задержав взгляд на темнеющем лесу.

— Ты пытаешься меня напугать? Да ни один человек не сможет так близко подобраться к нашей деревне, лес не позволит — Элар усмехнулся, не скрывая раздражения.

— Я пытаюсь уберечь тебя, — сказал Кейрон мягче. — Просто будь осторожен. Если услышишь что-то странное — не геройствуй, уходи.

— Кей, я уже не ребёнок.

— Вот именно, — тихо ответил Кейрон, уголки губ дрогнули. — Дети хотя бы слушают, когда им говорят. Отдыхай, Элар. Завтра будет длинный день.

Кейрон хлопнул его по плечу и пошёл прочь. Элар остался один.
Несколько мгновений он стоял на мосту, глядя вниз, пока мерцание ил’вэ не легло на воду.
Мысли путались — то вспыхивали, то гасли, как огоньки в листве.

Он почти решил вернуться, когда услышал звук — лёгкое движение воздуха, знакомое, как собственное дыхание.

Звук шагов Саэлин он бы узнал среди тысячи — лёгкий, прерывистый, будто она всегда шла в такт мелодии, слышимой только ей.

Но звук шёл не со стороны домов — а снизу, от воды.
Он склонился над перилами моста.
И тогда услышал — голос. Тихий, тянущийся, словно сама ночь пела её устами.
Наверное, и ей не спалось в эту тихую ночь.

Элар спустился по тропинке и заметил тонкий след босой ступни — ещё влажный.
Ветви нависали низко, заслоняя обзор, и сквозь листву едва пробивались блики ил’вэ.

— Саэ?.. — позвал он, стараясь не слишком громко, будто боялся спугнуть тишину.
Ответа не было, только лёгкий плеск где-то впереди.
Ещё несколько шагов — и деревья расступились.
Он увидел её у самой кромки воды: длинные пряди волос спадали по спине серебристыми волнами. Свет ил’вэ скользил по мокрой, прилипшей к телу ткани, и платье казалось почти прозрачным — сквозь мягкое сияние проступал её силуэт, хрупкий, живой.

Она пела.

Голос Саэлин был тихим, но заполнял всё вокруг.
Он не поднимался ввысь, как птичий, — наоборот, словно уходил вглубь, к воде.

“Lin saer ven talen... sael iren var...”
(Пусть свет спускается в воду. Пусть тишина слушает.)

Озеро действительно слушало. На каждом её слове поверхность чуть дрожала, будто от дыхания.
Элар замер. Он слышал её пение раньше — на играх, на праздниках, но сейчас было иначе.

Он стоял, едва дыша, пока песня не стихла.

Саэлин обернулась.
— Думала, ты уже спишь, — сказала она.
— Не мог уснуть. А ты зачем вернулась к озеру?
— Проверить. Лин’Элар сегодня другой. Я ещё днём это почувствовала… хотела убедиться. Несмотря на запрет. — тихо ответила она, будто оправдываясь и взглянула на озеро.

Он прислушался — и правда, под звуком ветра было что-то ещё. Низкое, почти неразличимое, как отголосок далёкой ноты.

Саэлин опустила руку в воду. Капли блестели на её пальцах, как рассыпанный свет.
— Знаешь, — сказала она, не глядя на него, — когда вода отвечает на мою песнь, кажется, будто она помнит нас.
— Нас?
— Всё, что мы ей когда-то говорили. Даже когда думали, что молчим.

Элар улыбнулся краем губ.
— Тогда она, наверное, знает обо мне больше, чем я сам.
— Вряд ли, — тихо ответила она. — Ты очень скрытен и как мне кажется даже в своих мыслях.

Он хотел ответить, но не смог.
Небо давно потемнело, и светильники в кронах горели, как звёзды, укрывшиеся в ветвях.

Саэлин запела снова — короче, чем прежде, и в этот раз он ловил каждое слово.

“Lin’naer vel saen,
Sael tor ilen ven...”
(Пусть свет слушает сердце. Пусть не ломается звук.)

Элар подошёл ближе. Гладь дрогнула у его ног.

Он сглотнул, будто хотел сказать что-то другое — и всё же выдохнул:
— Саэ…

— М? — она подняла взгляд, глаза блеснули в полумраке.

— Когда ты поёшь… — он запнулся, — у меня будто что-то в груди дрожит.

— Это плохо? — тихо спросила она, глядя прямо на него. Голос мягкий, но в нём слышалось ожидание.

Элар отвёл взгляд, пальцы сжались в кулак.
— Не знаю. Наверное, да.

Саэлин молчала, и от этого пауза только тянулась, словно лес сам затаил дыхание.
— Почему? — её голос прозвучал тихо, почти несмело.

Он выдохнул, будто боялся, что слова сорвутся неправильно.
— Потому что я не хочу, чтобы это кончалось. — Голос дрогнул, и он чуть улыбнулся, неловко, почти виновато.

Саэлин подняла на него взгляд — спокойный, но растерянный

— Элар… что ты хочешь этим сказать?
Он опустил голову, будто поймал себя на глупости. Плечи чуть дёрнулись, будто хотел отшутиться — но не смог.
— Я, наверное, сейчас выгляжу глупо… — он провёл ладонью по лбу, словно пытался стереть смущение. — Никогда не умел говорить красиво. Но если не сейчас… не уверен, что потом вообще осмелюсь.