Песнь Лин’элара

Глава 12 — Где кончается свет

Коридор сузился до такой степени, что Тиррен шёл почти боком, осторожно, будто боялся задеть стены.
Свет внутри камня здесь стал тусклым — не золотым, как в залах, а серым, выдохшимся.

Элар чувствовал себя так же.

Грудь болела.
Не от усталости — от ожидания, которое стало почти физической болью.

Чуть впереди коридор резко оборвался решёткой.
Тяжёлой, ржавой, как будто она простояла здесь сотни лет.
Вокруг неё — следы когтей.
На камне — царапины.
Свежее, чем хотелось бы.

Кейрон поднял руку, остановил их.
Его глаза стали тёмными, как провал.

— Дальше тише, — произнёс он. — Здесь могут быть…
Он не договорил.
Потому что Элар уже делал шаг к решётке.

Тиррен выругался шёпотом:

— Ты его не удержишь, даже если привяжешь.

И был прав.

Элар подошёл ближе.
Пальцы легли на холодный металл.

Он слышал её дыхание.

На расстоянии вытянутой руки.
Сломанное, неровное, как шаги по каменной крошке.

— Саэ… — голос сорвался, стал шёпотом.

Тиррен резко втянул воздух:

— Ты… ты уверен, что—

Но он не успел закончить.

Потому что из темноты камеры тихо, очень тихо, поднялась голова.

И мир остановился.

Она сидела в дальнем углу — ноги поджаты, руки на груди, как будто ей холодно.
Волосы спутались, пряди прилипли к вискам.
Лоб в грязи, губы потрескались.

Но глаза…

Глаза — фиалковые, чуть светящиеся в темноте — нашли его сразу.

Она узнала его не взглядом.
Дыханием.

Они оба сделали один и тот же, резкий, потерянный вдох — будто в груди у обоих что-то оборвалось и пыталось заново собраться.

— Э… Элар?.. — голос сорвался на полуслове, стал хрипом.
Но даже в этом хрипе была музыка, которая всегда жила в ней.

Элар шагнул ближе.
Пальцы били по решётке, как будто искали тепло.

— Это я, — тихо. — Это я, Саэ.

Она улыбнулась.
Не как раньше — широким, солнечным, беззащитным смехом.

Нет.

Улыбка была усталой, надорванной, как будто ей приходилось поднимать её усилием.

— Ты… ты жив… — её голос дрожал. — Я думала… я думала, что больше никогда…

Элар сжал пальцы — металл впился в кожу.

— Я пришёл за тобой.

Саэлин качнула головой:

— Не подходи.
Она посмотрела вниз — на кольцо у её шеи.

Тонкий металлический ободок с вживлённым кристаллом.
Слабое, почти угасшее сияние внутри.

— Они всё слышат.
Она выдохнула:
— Даже то, что ты ещё не сказал.

Тиррен тихо шепнул Кейрону:

— Боги… что с ней делали…
Его голос дрогнул.
Кейрон не ответил — глаза его стали жёсткими, но влажными.

Элар медленно поднял руку к решётке.
Саэлин тоже подняла руку — но не дотянулась.
Пальцы почти касались, но между ними — холодный, грубый металл.

— Я… не уйду без тебя, — сказал он.

Его голос был тихим, но внутри — железо.

Саэлин резко вдохнула, зажмурилась:

— Не говори так.
Голос сорвался на шёпот:
— Не… говори так…

Она подалась вперёд, но кольцо на шее вспыхнуло.

Слабо.
Больно.

Она вскрикнула — еле слышно, но Элар почувствовал боль так, будто кольцо было на его собственной шее.

Он схватился за металл решётки обеими руками.

— Я… убью их. Я—

Саэлин хрипло рассмеялась, тихо, почти бесшумно:

— Ох, Элар…
Слёзы блеснули на ресницах.
— Ты всё такой же.

Он сжал зубы — боль в груди стала невыносимой.

— Саэ…
Он выдохнул так, будто слова рвали его изнутри:
— Я думал, что потерял тебя.
— А я думала, — она подняла взгляд, — что потеряла всё.

— Я пришёл.

— Глупый, — сказала она.
Так мягко, так родным голосом, что у него перехватило дыхание.

— Я не уйду, — повторил он.

Саэлин наконец встретила его взгляд прямо — и голос её стал стальным шепотом:

— Тогда погибнем оба.

— Лучше так, чем снова быть одному.

Она зажмурилась.
Слеза упала на камень.

— Элар… — почти молитва.
— Не пугай меня.
— Я не—

Она резко подалась вперёд, почти касаясь решётки.

— Иди.
Голос дрожал, но был твёрдым:
— Пока ещё можешь.
— Пока я знаю, кто ты.
— Пока моё сознание моё.

Элар почувствовал, как земля под ногами буквально пошатнулась.

— Нет.

— Да, — она снова улыбнулась — тихо, слабее тени.
— Ты должен уйти.
— И вернуться… не один.

Она подняла дрожащие пальцы, почти коснувшиеся металла.

— Иди.

Он тянулся к ней до последнего мгновения.

Тиррен схватил его за плечо:

— Элар… Элар, ты не понимаешь… она права… если ты останешься, тебя схватят… и тогда всё… всё будет зря…

Элар хотел рвать стены.
Храм.
Мир.

Но Саэлин сказала тихо, едва слышно:

— Я живая.
И это значит… что ты должен жить тоже.

Элар закрыл глаза.

Одно мгновение.

Один вдох.

И отступил.

Почти падая назад — так, будто вырвал из груди что-то живое.

Саэлин смотрела вслед.
Не плакала.
Но её глаза светились так, будто внутри них шёл шторм.

Элар стоял, уцепившись за решётку обеими руками.
Металл был холодный, ржавый, будто промёрзший изнутри.

Саэлин сидела прямо напротив него — на расстоянии вытянутой руки.
И всё равно недосягаемо.

Её дыхание было прерывистым.
Коротким.
Будто кольцо на шее выдавливало каждый вдох, решая, можно ли ей жить и как громко.

Тиррен шагнул ближе — тихо, без его обычной болтовни:

— Элар… если ты не уйдёшь—

Но Элар поднял руку, жестом заставляя его замолчать.

— Саэ, — сказал он так, будто каждое слово резало ему глотку, — я вытащу тебя.

Она улыбнулась.
Так, как улыбаются больные, которые знают: на их надежде держится чужая жизнь.