Песнь Лин’элара

Глава 13 — Там, где начинается возвращение

Они добрались до укрытия далеко за чертой света. Элар шёл почти на автомате. Его движения были правильными, точными, но в них не было привычной лёгкости. Он будто нёс на плечах невидимый груз, который пригибал его к земле.

Кейрон первым вошёл в лагерь и осторожно осмотрел периметр. Тиррен же просто рухнул на землю и какое-то время молчал, пытаясь дышать ровно.

Элар стоял немного в стороне, словно боялся потревожить ночной воздух своим дыханием. Он всё ещё ощущал запах холодного камня. Мысли о том, что осталось позади решётки возвращались и рвали его изнутри. Он всё ещё слышал её прерывистое дыхание. Всё ещё видел дрожащие пальцы, которые тянулись к нему через решётку.

Кейрон подошёл к нему и тихо сказал:

— Сядь.

Элар не послушался. Глаза его оставались направлены куда-то вдаль, будто там, в тёмной линии горизонта, могло появиться что-то... хоть какое-то объяснение.

Тогда Кейрон просто взял его за локоть. Крепко. Не грубо, но так, чтобы Элар почувствовал силу живой руки, не каменной стены.

— Мы вернёмся, — сказал он. — Но не в таком состоянии.

Элар молчал.

Тиррен поднял голову:

— Нам нужен план. Настоящий план… такой, чтобы не умереть.

Слово «умереть» словно толкнуло Элара в грудь. Он резко выдохнул и сел на траву.

Огонь в маленьком костре почти не давал тепла, но свет — живой, мягкий — отгонял тень, которая будто пыталась подползти к ним.

Кейрон разложил свёртки на землю: старые схемы, найденные в скрытом люке кристальной комнаты храма, листы с заметками, сделанными разными почерками, кусок ткани с грубым наброском коридоров, несколько серых камней, в которых когда-то мерцал храмовый свет.

— Смотри, — он расправил самый потёртый лист. — Это не просто схема. Здесь пометки жреца. Видишь вот эти значки?

Тиррен подполз ближе, прищурился:

— «Внешний круг… нестабилен», — медленно прочитал он. — «Кристаллы чувствительны к звуку и страху. В ночные часы реакция слабее».

Он поднял голову, уже внимательнее:

— То есть ночью храм как бы… глухой наполовину?

Кейрон кивнул:

— Внешний круг — да. Внутренний — нет. Здесь, — он постучал по центру, где была отмечена кристальная комната, — всё связано с кольцами и теми, кто их носит.

Он развернул второй лист. На нём были нарисованы несколько кругов, соединённых линиями, и короткие записи сбоку.

— Стражи здесь, — Кейрон провёл пальцем по внешнему коридору. — Патруль каждые восемь минут. Это совпадает с тем, что я слышал внутри. Но… — он перевёл палец чуть дальше, к узкой линии сбоку, — вот это важнее.

Элар наклонился. Линия уходила от основного кольца коридоров куда-то в сторону, к маленькому прямоугольнику, отмеченному чужой пометкой: «служебный ход, низший уровень».

— Здесь не было света, — тихо сказал Элар. — Когда я шёл к кристальной комнате, эта часть казалась… глухой.

— Потому что это ход для тех, кто не должен бросаться в глаза, — ответил Кейрон. — Носильщики, сторожа, те, кто чистит полы. В заметках сказано, что кристаллы там реагируют только на сильные всплески магии. Не на дыхание, не на шаги.

Тиррен тихо присвистнул:

— То есть внутрь можно войти не через парадные двери, а сбоку, где храм почти не смотрит.

— Можно, — кивнул Кейрон. — И мы так и сделаем.

Элар всё ещё смотрел на схему, но взгляд его был цепким, собранным.

— Это моя вина. Я был слишком беспечен, — тихо сказал Элар. — Нужно было продумать всё, прежде чем идти в храм.

Тиррен вскинулся сразу, будто получил удар за друга:

— Хватит. Ты просто хотел найти её как можно быстрее. Это нормально.
Он говорил быстро, горячо:
— Это не беспечность. Это… любовь. Любой бы так сделал. И в этом нет ничего страшного.

Он осёкся.
Понял, что сказал больше, чем хотел.
И умолк — уже тише, почти виновато.

Кейрон не стал цепляться к словам. Он развернул следующий лист — там был аккуратный рисунок кольца с кристаллом и несколько строк текста под ним.

— Нам важно понять, что делают с теми, кому надевают такое кольцо, — сказал он. — Здесь есть запись: «голос приглушён, эмоции открыты, сопротивление слышно». Они подавляют голос, да. Мы это слышали. Но…

— Они слушают, — прошептал Элар. — Каждую эмоцию. Каждый звук.

Тиррен сжал кулаки.
Он глубоко вдохнул и, будто снимая маску, провёл пальцами по своей шее — по тонким рубцам, которые Элар заметил ещё в день их знакомства.

— Кольцо… снять его можно. Но это больно. Очень, — тихо сказал он. — Я снимал такое с себя. Как смог. И чуть не задохнулся.

Кейрон резко повернул голову:

— Ты мог умереть.

— Ну, не умер, — Тиррен усмехнулся коротко, без радости. — Но повторять не хочу. И ей нельзя. Это слишком долго и больно, она этого не выдержит.

Он указал пальцем на запись под рисунком:

— Вот. «Принудительное снятие вызывает отклик в системе кольцевого света. Сигнал уходит в главный кристалл». То есть…

— Если мы просто сорвём кольцо, — продолжил за него Кейрон, — храм узнает. Мгновенно.

Элар стиснул зубы:

— Значит, нужен ключ.

— Да, — сказал Кейрон. — Но не любой.

Он развернул кусок ткани с грубым наброском коридоров и несколькими отметками фигурок.

— У стражей есть ключи, но не у всех. Здесь, — он ткнул пальцем в отметку у камер, — отдельно указан «старший над кольцами». У него броня лучше. Усиленный доспех, кристаллы на шее.

Плечи Тиррена распрямились.

— Значит, мы не хватаем первого попавшегося, а выискиваем того, кто сверкает как магазинная витрина, — пробормотал он. — Приятно хоть раз знать, кого именно нужно ненавидеть.

Кейрон кивнул, тяжело:

— Ключ — первая цель. До клетки мы не подойдём, пока не снимем его. Иначе даже если доберёмся до неё, останемся с кольцом, которое мы не можем сорвать.

— Тогда мы будем тихими. Но быстрыми, — сказал Тиррен. — И очень избирательными.