Песнь о мечте

ГЛАВА 3: ИСТИННАЯ КЕРХИ

Укутанная во множество грязных тряпок, найденных на улице города, Элара сидела перед небольшой церквушкой и разглядывала прохожих. Она заглядывала в глаза каждому из них так, будто видела насквозь их души. Керхи кидали на неё неодобрительные взгляды и проходили мимо. Несмотря на всю экономическую составляющую сектора, подобные районы, где можно было встретить бездомных не пойми в чем, было частым явлением.

— Нет, нет…. нет… нет… нет, — шептала она.

Неожиданно кто-то положил руку прямо на торчащую из тряпок макушку. Элара приподняла голову и увидела пожилого керхи в рясе.

— Девочка, что ты делаешь тут? — спросил старик. — Если ты голодна или замерзла, заходи в церковь. Там тепло и есть горячая еда.

— Я ищу, — шепотом ответила Элара, глядя ему в глаза.

— Кого же? — улыбнулся тот.

— Я ищу Чистых!

Старик посмотрел на неё с удивлением и почесал бороду.

— А кого ты называешь Чистыми?

Элара укуталась ещё сильнее в тряпки и продолжила рассматривать прохожих.

— Тех, кто чист душой. Кто не прогнил всем этим… Тех, в ком ещё осталась частичка его сущности. Они способны творить и мечтать. Я знаю, они есть.

— И как долго ты их ищешь?

— Долго…

Старик хотел спросить у неё, как же она их определяет, этих Чистых, но не стал. Он всякое повидал в своей жизни, и в том числе тех, у кого были проблемы с психикой от нелегкой жизни на улицах города. Ему стало жаль её, ведь молода ещё, да и красива, а уже на улице.

— Пойдем в церковь. Согреешься и поешь, потом продолжишь свои поиски.

Элара снова посмотрела на старика. Шмыгнув носом, она встала и пошла за ним, не снимая с себя всех тряпок.

Церковь оказалась не такой большой, как выглядела снаружи. Зал был без каких-либо излишеств и украшений, в центре стоял большой серебряный памятник Кхану.

Пока Элара осматривала зал, старик включил отопление и принес ей горячий суп с хлебом.

— Ты ведь знаешь, кто это? — спросил он, указывая на памятник.

— Не совсем. Я мало понимаю в религиях, но он мне кажется очень знакомым. Возможно, я видела его где-то.

— Это — бог Кхану. Тот, кто создал нас, нашу планету и всё живое на ней. Он же оставил нам заветы о том, как правильно жить. Он вправе дать и забрать жизнь, ведь он творец.

— У творца есть имя? — удивилась она.

— Конечно же.

— А кто дал ему это имя?

— В свое первое пришествие он сам себя так назвал. Наши предки увековечили его имя и долгие годы ещё писали о нём легенды. Ты лучше расскажи, как тебя зовут, откуда ты и почему на улице в таком виде.

Элара отхлебнула суп и снова посмотрела на памятник. В памяти что-то знакомое было, но что — она не могла понять. Кхану, творец ли ты на самом деле?

— Я родом из восьмидесятого сектора, там родилась, там и…, — чуть не сказав, что умерла, она продолжила, — моя мама была фермершей, занималась сбором урожая. По моей глупости у нас появились проблемы. Маму похитили, а я сбежала. В этом секторе я довольно долго, точно не помню уже. Пытаюсь выжить и понять, что со мной происходит.

— Чьих рук дело?

— Имперская стража. К сожалению, в нашем секторе им дозволено абсолютно всё. Они могут убить, не спросив разрешения у командующего. Они и забрали мою маму, но она ещё жива, я знаю это. Я чувствую это.

— Сочувствую. Всё, что с нами происходит, это есть воля творца нашего. Мы не в силах что-либо изменить, но в силах попросить. Ты упоминала о Чистых, как ты их ищешь?

— Заглядываю в души, — улыбнулась Элара.

Старик внимательно посмотрел на неё.

— Прости, что? Заглядываешь в души?

Он многое повидал, но подобной чуши ещё никто не говорил. Были и псевдо-маги, медиумы, дети творца и многие другие. Но ещё никто не говорил ему о душе и способности видеть её.

— Да, — откусив хлеб, она продолжила, — у всех есть душа, она…

— Не надо мне рассказывать, что такое душа, — резко перебил он, — разве может кто-то заглядывать в души?

— Я же могу.

— И что ты видишь?

— Это сложно объяснить на обычном языке. Каждый керхи ведёт определенный образ жизни, и, если он причиняет боль другой душе, он порождает Скверну, и впоследствии она загрязняет его душу. Я не встретила ещё ни одной чистой души, даже ваша покрыта пятнами. Но я знаю, что вы хороший, вы не причините мне боли. Причинение кому-то боли — это плохо. Самое страшное — если душа полностью поглощена Скверной, таких я стараюсь избегать.