Песнь о Тяньшу. Путь в тысячу ли от дома

Глава 23

Провинция Шанцин

Прибежав на площадь, мы закрутили головами в поиске Эрика и остальных. Найти их в бесконечном потоке заклинателей и местных жителей оказалось задачей не из легких. Сянь Юэ взволнованно крутилась рядом, теребя в руках край накидки.

Блин, так и знала, что нам не следовало расходиться.

– Юная госпожа, барышня Сянь! – радостно выкрикнул из толпы Чжун Хао, подпрыгивая и махая нам рукой.

– Ну слава богу, – облегченно выдохнула я, прикладывая руку к сердцу. – Думала, уже не найдем вас.

Сянь Юэ, взглянув на Эрика, который оставил вэймао в гостинице, расцвела, как бутон розы. Обойдя прохожих, парни оторопело застыли.

– Шимэй, шицзе, вы словно небожительницы, спустившиеся с горы Пэнлай, – восхищенно заметил Лин Лань, не отрывая от нас изумленного взгляда.

– Даже цветы смущенно склоняются перед вашей красотой, – вторил Чжун Хао, широко улыбаясь.

Мне стало неловко от такого внимания, лицо запылало. Шицзе выжидающе смотрела на Эрика, скромно взмахивая ресницами.

– Сянь Юэ, выглядишь обворожительно, – медовым голосом отметил лидер, а затем бросил взгляд на меня и протянул: – Ну неплохо.

Я закатила глаза: «Отлично, на мне его комплименты заканчиваются». Сделав вид, что меня это не задело, робко засмеялась:

– Да ладно вам, смотрю, вы и сами принарядились, – я окинула их оценивающим взглядом.

Лин Лань красовался в серебристо-бежевом ханьфу с кожаным поясом, подчеркивающим атлетическую фигуру. А вот Эрик нарядился в ханьфу черного цвета, перетекающее ниже пояса в бирюзовое.

Лидер на это самодовольно усмехнулся, а Лин Лань, склонив голову, потер шею. Чжун Хао открыл рот, что-то сказать, но ритмичные удары барабанов раздались совсем рядом, заглушая речь. Местные жители в цветастых одеждах несли в руках яркие ленты, расписные полотна, а кто-то катушки с веревкой, удерживающие в небе бумажных змеев. По центру колонны встали люди, держащие громадную фигуру животного с телом дракона, вздутым животом, мордой собаки и одним рогом.

– Вау, а это кто такой? – восхитилась я, когда мы подошли ближе.

– Это Пияо, защитник людей от злых духов и темной энергии, – объяснил Лин Лань, снова опережая Чжун Хао, окинув того недовольным взглядом, приятель встал поближе ко мне. – Его несут во время шествия, молясь и прося защитить от нападения яогуай из леса Терзающих Душ.

– И что, он правда помогает? – скептически выгнул бровь Эрик, заглядывая ему в открытую пасть.

– Кто знает, – дернул плечами Лин Лань, – но пока фестиваль Цияо проходил без происшествий.

Под бой барабанов процессия двинулась по городу. Первыми, выплясывая народный танец, шли молодые девушки и юноши в праздничных костюмах. Следом за ними плавно двигались десяток девушек в красивых, дорого расшитых платьях, каждая держала в руках церемониальные палки, украшенные цветами с длинными перьями, загибающимися высоко над головами. Затем пошли носильщики с фигурой Пияо, замыкали процессию заклинатели и местные жители.

Дети тут же носились под ногами, вздымая уличную пыль, и радостно верещали. Лавируя в потоке людей и восхищенно следя за шествием, пожалела, что мой смартфон разрядился, и я не могу запечатлеть эту красоту.

Шествие, обойдя город, остановилось возле благовонного моста. Потянув ребят за собой, я, расталкивая людей, пробралась ближе к нему и ахнула.

Поразительно... Как только такое можно сотворить?

Благовония разной длины и толщины, обернутые бумагой, тянулись через речку. Ему даже сделали перила, на которые люди аккуратно привязывали цветочные украшения. Несколько женщин ходили с корзинами и раздавали каждому связанные из ниток цветы.

– Молодые люди, возьмите дар духам и привяжите с просьбой о благословении, – сказала одна из них, протягивая нам по украшению.

Сянь Юэ с Лин Ланем сразу направились к мосту.

– На, забирай, я всё равно не верю в эти штуки, – поморщился Эрик, сомнительно покрутив цветок в руках и отдавая его мне.

– Как хочешь, – не стала отказываться я, и мы с Чжун Хао последовали за Сянь Юэ.

Осторожно ступив на благовония, отчего под ногами заскрипела бумага, я торопливо завязала нитки вокруг перил и скосила глаза на Чжун Хао. Он молитвенно сложил ладони лодочкой и, прикрыв глаза, зашевелил губами. Я не расслышала, что он говорил, но повторила за ним жест и мысленно попросила благословения и помощи у духов, чтобы быстрее вернуться домой к семье и брату. Как только на перилах не осталось свободного места, вперёд вышел пожилой мужчина в белом одеянии и, возведя руки к небесам, запел какую-то мантру, хор людей сразу подхватил его призыв и, вскинув руки, воспел молитвы.

Со стороны показалось, что мы очутились в религиозной секте, я кинула обескураженный взгляд на Чжун Хао. Приятель ободряюще улыбнулся и снова перевёл взгляд на мужчину.

Песнопения стихли, а из толпы вышли два заклинателя, выделывая пальцами духовные печати и шепча заклинания, они призвали сверкающие огненные круги с духовными рунами, выпуская из них пламя. Мост благовоний вспыхнул ярче солнца, кожу обдало жаром, а люди с восторженными ахами отступили на несколько шагов назад. Плотный столб дыма взвился в небо и растянулся ароматным туманом по всей провинции, окутывая каждый дом. Воздух окрасился горелым горьким запахом, переходящим в ладан.

Пламя плясало, притягивая и завораживая, искры разлетались по сторонам, река шипела, сталкивая с охваченными огнем досками, барабаны отбивали ритм, отдаваясь каждым ударом в сердце. Мы смотрели на горящий мост, пока глаза не начало разъедать от дыма, а в горле першить. Переглянувшись с ребятами, мы, не сговариваясь, побежали прочь.

В самом городе царила атмосфера веселья и праздной жизни, местные обменивались пожеланиями здоровья и счастья. Юные девушки в красивых платьях обаятельно улыбались молодым господам, желая привлечь их внимание. Торговцы наперебой подзывали к своим лавкам, из ближайших таверн несло хмельными винами и аппетитными блюдами. Я только и успевала крутить головой, разглядывая прилавки со всевозможной бижутерией, заколками и шпильками, дорогими тканями, были лавки, продающие магические артефакты и оружие. Мой взгляд зацепился за прилавок, где прямо на глазах торговец обжаривал в масле лапшу, поливая её липким сиропом. Я облизнулась, а живот голодно заурчал.