Песнь о Тяньшу. Тысяча миль одной нити судьбы

Глава 17.1

Мы ненадолго задержались у очередной каменной глыбы, служившей дверью. Лак Лонг, сверкая на перевязанном плече вторым бантиком, приоткрыл её и с той ледяной вежливостью, что могла свести с ума, приказал:

– Ты. Вперёд.

Я фыркнула и, украдкой перекрестившись, шагнула внутрь, готовая в любой момент сигануть обратно. Но обомлела, оказавшись в зале, похожем на гигантскую усыпальницу какого-то императора. В горле сразу запершило от тяжелого, пропитанного вековой пылью воздуха. Я тихонько прокашлялась в кулак и мельком огляделась. По бокам вздымались к потолку резные колонны, а сам зал, помимо холодного мерцания лазурно-изумрудных прожилок на стенах, ярко освещался парящими в воздухе, изящными чашами-лотосами, внутри которых светились золотистые шары.

– Ну, если уж помирать, то при хорошем освещении, – пробормотала я, осторожно ступая вперёд.

Так, что на это раз? Летающие копья?

Но стоило сделать шаг, как из щелей выползла стайка мерзких жуков-альбиносов, встречая меня, как незваного таракана на своей кухни.

– Только не вы... – простонала я, содрогнувшись под взглядом их кроваво-красных глаз.

Голодные жуки атаковали, и я запрыгала на месте, в защитном танце Взбешенной Цапли. И конечно, в самый разгар моей чечётки, в зал величественно вошёл Лак Лонг.

– Кэнь[1] достойное императорского пира, – скупо поаплодировал он, окидывая взглядом расплющенные останки. И хоть лицо оставалось невозмутимым, губы изогнулись в ядовитой усмешке.

– Тогда с вас, генерал, отдельная плата за приватное представление, – отшутилась я, пряча смущение и отдёрнула подол, как истинная леди, стоящая по колено в слизи. – Желательно золотом.

Он хмыкнул и принялся осматриваться. Я перевела дух и отошла ближе к стене, настороженно пробежавшись взглядом по залу. Горло сжалось, руки похолодели, когда я увидела два обглоданных скелета. Один лежал у левой колонны, другой почти у выхода. Паутина, словно погребальное покрывало, опутывала их кости. На одном ещё виднелись лохмотья шёлковой одежды, истлевшей до серой пыли. Пальцы другого скелета застыли в судорожном движении, будто он пытался доползти до двери.

– Ну, очень вдохновляюще, – мрачно протянула я, обхватив себя руками от пробежавших по коже мурашек.

– Не на то смотришь, хен ха, – небрежно бросил Лак Лонг, указав на каменные плиты, что извивающейся дорожкой тянулись через весь зал. Некоторые были выщерблены, кое-где виднелись глубокие царапины, похожие на следы от лезвий.

Я недоумённо взглянула на него, но, присмотревшись к плитам, что лежали в шаге от нас, разглядела вырезанные иероглифы. Я смогла разобрать лишь несколько: сердце, гармония, истина... но рядом попадались и тревожные: сомнение, разрыв, ложь...

– И что это значит? – прошептала я, и живот свело от неприятного предчувствия.

Лак Лонг не ответил, лишь задумчиво потёр подбородок. Не став его отвлекать, я вернулась к двери, решив всё ещё раз осмотреть. Из-за схватки с жуками, я могла чего-нибудь упустить. И точно...

– Генерал! Кажется, тут есть подсказка! – взволнованно крикнула я, подпрыгивая и смахивая рукавом пыль с надписи, высеченной у самого входа.

Лак Лонг появился мгновенно и бесшумно, я лишь ощутила за спиной, холодное дуновение.

– Лишь те, нгуй ди[2] с единым сердцем, минуют беду, – прочитал он, вглядываясь в каждый иероглиф и мрачнея на глаза.

– С единым сердцем? – переспросила я и уныло хмыкнула. – Ну, у нас максимум единое желание избавиться друг от друга. А если серьёзно, то судя по подсказке, безопасные плиты это: гармония, истина...

Генерал, не дослушав, рванул к ближайшей плите с иероглифом «сердце» и наступил на неё.

Сработала мгновенно.

С оглушительным лязгом из тёмных щелей вокруг плиты выстрелили стальные шипы, пронзив воздух в паре цуней от его сапога. Генерал едва успел отдёрнуть ногу.

– Не может быть... я уверена... – растерянно ахнула я, прижимая ладонь ко рту, и подходя к нему.

Я не могла ошибиться... Или могла?

Лак Лонг бросил на меня хмурый взгляд из-под серебряной маски, но вдруг прищурился, глянув на надпись за моей спиной.

– Единые сердцем... – протянул он, будто пробуя слова на вкус, и снова посмотрел на плиты.

– Нужно идти вместе, как один, – подхватила я его мысль, – но плиты узкие, вдвоём не поместимся. Если только...

Генерал резко повернулся, и его взгляд впился в меня с такой силой, что я невольно отступила.

– Ты предлагаешь? – опасно процедил он, вскинув бровь.

– Идти в обнимку? – выпалила я, стараясь звучать бодро, но голос предательски дрогнул. – Ну, вроде того.

Лак Лонг молчал, испепеляя меня взглядом. Его челюсть медленно напряглась, а кулаки сжались. Он явно был не в восторге и не торопился приступать к делу.

Чёрт с тобой!

Глубоко вздохнув, как перед прыжков в бездну, я сама шагнула к нему. Даже не представляю, каких усилий ему стоило остаться на месте, но, судя по тому, как его дыхание на миг замерло, а сам он будто обратился в статую, усилие было титаническим. Лишь глаза смотрели с презрением императора, узревшего крысу во дворце.

Боже...

– Поверь, я бы предпочла идти в обнимку с мешком риса, чем с тобой, – огрызнулась я, в ответ на молчаливую неприязнь, и с опаской положила руку ему на плечо.

Он тяжело выдохнул, словно готовясь к великому подвигу ради отечества, и обхватил мою талию рукой, прижимая ближе. Я невольно вздрогнула, сердце бешено заколотилось, грозя выдать моё волнение.

– Дунг хон[3], что мне это приятно, – прошипел он у самого уха, и от его горячего дыхания кожа покрылась мурашками.

– Успокойся, генерал, – с напускным равнодушием хмыкнула я, – от вас несёт кровью и высокомерием. Не самое романтичное сочетание.

Его глаза сузились, а пальцы впились в талию так, будто он хотел оттолкнуть меня...но не мог. Другой рукой он взял за прикрытое рукавом запястье, сжимая сильнее, чем нужно. Не больно. Но давая понять, он контролирует ситуацию. И меня.