Песнь о Тяньшу. Тысяча миль одной нити судьбы

Глава 21.2

Путь к павильону Байцзюнь оказался похож на заплыв против течения в живой реке. Праздничная толпа текла во всех направлениях сразу, и мы то и дело сбивались с шага, уступая дорогу веселящимся людям, уличным артистам и паланкинам. От выкриков торговцев уже начинала гудеть голова, они так яростно зазывали посетителей, будто от этого зависела судьба империи.

– Держимся вместе, – бросил Юань Фэнь, аккуратно отодвигая плечом подпившего горожанина.

Цзиньэ с Кай У шли чуть впереди, и каждый раз, когда цилинь что-то спрашивал у него, кончики его рогов начинали мягко сиять, и я ловила себя на том, что инстинктивно оглядываюсь, проверяя, не заметил ли кто.

Когда мы выплыли к императорскому павильону, у меня аж дыхание перехватило. Перед глазами возвышалась величественная пятиярусная пагода из тёмного дерева, чьи изогнутые крыши напоминали крылья застывших птиц. Стены были расписаны золотыми драконами, ярко мерцающими в свете солнца, а каменные ступени будто отполированы тысячами шагов.

Перед дверью Кай У чинно поправил одеяние и, окинув нас предостерегающим взглядом, ступил в полумрак. Украдкой переглянувшись, мы гуськом последовали за ним и оказались в круглом просторном зале с нефритовыми колоннами, покрытыми резными фресками. Вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи, утыканные свитками, они плавно закручивались в широкую спираль, незаметно уводя на открытые галереи всех пяти ярусов пагоды. А запах старого дерева и сандаловых благовоний сразу вытеснил уличные ароматы.

Внутри царила такая строгая, давящая тишина, что я боялась лишний раз вздохнуть, не то что ступать по мраморному полу. Вокруг бесшумно сновали служители в бело-синих одеяния, разнося книги и свитки по стеллажам, а где-то за стеной доносились отголоски праздника: бой барабанов, взрывы хлопушек и выкрики «Долгой жизни Фухао-ди!».

Служащий, пожилой мужчина с длинной бородой, в тёмном одеянии, окинул нас внимательным взглядом и вежливо поклонился.

– Цель визита, молодые господа? – сухо спросил он и протянул руку. – И ваши пайцзы.

– Мы ищем сведения о событиях более чем пятисотлетней давности, – ответил Кай У, подходя к высокой стойке и отдавая наши бирки. – А точнее, упоминания о необычных духовных зверях.

На слове «необычных» служащий вскинул взгляд на фэйфэй, который заинтересованно перебрался из широкого рукава Цзиньэ ему в руки и с любопытством принюхивался. Затем его взгляд скользнул по скрытому под вуалью цилиню, и глаза подозрительно сузились.

– А этот господин? – кивнул служащий на Цзиньэ. – Не вижу его пайцзы.

– Я за него ручаюсь, – коротко отрезал Кай У, и в его голосе прозвучала такая непреклонная твёрдость, перед которой мелкие служащие часто отступают. – Внесите его в реестр под фамилию Ян.

Служащий заметно скривился, но послушно черкнул пару иероглифов в свиток и повёл нас вглубь, в секцию «Древних преданий и редкостей».

Когда двери распахнулись, Эрик застыл в проходе, и выдал протяжный стон:

– Охренеть... Мы здесь до следующего дня рождения вашего императора просидим, – мрачно выругался он, ударяя себя по лбу.

Я усмехнулась, но он был прав. Десятки рядов стеллажей терялись далеко в полумраке, и казалось, мы быстрее заблудимся и состаримся, чем найдем хоть крупицу нужной информации.

– Не обязательно, сюнди, – успокоил нас Кай У, скидывая с плеч набитые сумки, и грациозно взмахнул рукой, призывая из духовного пространства тонкую нефритовую кисть.

Шагнув вперёд, Кай У быстро вывел ею в воздухе несколько сияющих иероглифов и негромко произнёс:

– Разыщи скрытое, яви забытое!

Иероглифы вспыхнули и золотистой волной разлетелись по рядам стеллажей, взметнув пыль со свитков и обдав нас лёгким искристым дуновением. И тут же несколько книг и бамбуковых свитков слетели с полок и, зависнув в воздухе прямо перед нами, раскрылись на нужных страницах.

Ого, как удобно.

Мы столпились вокруг, всматриваясь в строчки. Увы, иероглифы были настолько мелкие и заковыристые, что я даже не стала пытаться их разобрать.

– Блин, без переводчика я нифига не понимаю, – скучающе выдохнул лидер, отходя в сторону.

Кай У, не отрываясь от свитка, мельком взглянул на нас через плечо.

– Тогда слушайте, – коротко бросил он, и его чёткий, монотонный голос заполнил собой тишину.

«На южной дороге я видел зверя, что не касался пыли. Рога его светились, как рассвет без солнца, и даже злые духи склонялись перед ним».

Приписка: Автор, странствующий поэт Линь Хао, исчез через месяц. Дело закрыто.

Цзиньэ вздрогнул, и его пальцы коснулись воздуха рядом со свитком, а Кай У продолжил:

«В день Весеннего равноденствия в округе Фуянь был замечен благой знак.

Зверь подобно оленю, но ступающий, как человек, явился на пепелище сгоревшей святыни...»

Приписка: Подробности изъяты по распоряжению Министерства ритуалов.

– Хм, описание похоже на цилиня, – негромко заметил Юань Фэнь, но в голосе слышалось сомнение. – Однако подобных красивых сравнений в летописях полно.

Он был прав. Пока встречаются, лишь одни туманные намёки.

– Посмотрим, что ещё здесь есть, – не стал сдаваться Кай У, взмахом руки притягивая к себе ещё несколько свитков.

«В год весеннего разлива, когда реки наводнили поля, я видел знак, что не должен был явиться.

Зверь с рогами из лунного света, ступал по грязи, но не запятнался.

Люди в страхе и надежде, кланялись ему, не зная почему...»

Снова приписка: Свидетель, старый рыбак Чжан, найден мертвым в своей хижине спустя пять дней.

И ещё одно, похожее описание: «В горах близ реки Янцзы явилось создание с сияющими ветвями на голове и оставляющее следы цветов на земле. Духи отступали, а небо прояснилось.» Свидетель пропал в полнолуние...

Очаровательно.

Кай У закончил читать и отправил свитки обратно на свои места, а мы все молча глянули на Цзиньэ.