Песнь о Тяньшу. Тысяча миль одной нити судьбы

Глава 24.2 Туманное Зеркало, Лунный Цветок

Синьюэ дёрнулась вперёд, пытаясь заслонить его собой, но Лу Мэн отвёл её в сторону и с тихим, звериным рыком перехватил меч нападавшего голыми руками. Сталь заскрежетала о когти, вдруг выросшие на его пальцах. Одним движением он отбросил мужчину, словно тряпичную куклу в ствол старой сосны. Раздался жуткий хруст костей.

– Яо?! – дрогнув, выдохнул один из наёмников, и попятившись врезался в товарища.

Остальные замерли в ужасе.

Лу Мэн, не удостоив их ответа, обратился в тень, стремительную и неуловимую для глаз. Демоническая ци окутала его, явив истинный облик. Чёрные волосы поседели, в глазах вспыхнул алый огонь, а в каждом движении сквозила хищная плавность, не оставляющая шансов.

Глаза Синьюэ широко раскрылись, дыхание сбилось. Прижав руки к лицу, она смотрела на Лу Мэна и не узнавала. Сейчас перед ней было нечто... иное.

Наёмники бросились в рассыпную. Те же, кто не побоялся поднять меч, пали, не сделав и шага, окропив кровью нежные лепестки цветов.

Лу Мэн, остановись! Синьюэ сейчас в обморок грохнется. Боже... я ещё никогда не видела его таким.

Главарь, бледный как полотно, пытался отползти, не сводя с него выпученных от ужаса глаз, но Лу Мэн наступил ему на грудь, и я услышала хруст рёбер.

– Передай своему хозяину, – прорычал он глухо. – Если он только прикоснётся к ней, я вырежу весь его род.

Главарь беспомощно закивал, не в силах вымолвить ни слова и, зажав рукой грудь, исчез в лесу.

Лу Мэн небрежно тряхнул рукавами и обернулся к Синьюэ. Его лицо покрывали капли крови, а в тёмных глазах ещё теплился отголосок ярости.

– Синьюэ... – он шагнул к ней, протягивая руки.

Она отшатнулась, и я почувствовала, как внутри неё смешивается жгучий коктейль из любви и первобытного ужаса.

– Не подходи... – голос Синьюэ сорвался, она попятилась, не в силах смотреть на него. – Ты убил их... не колеблясь.

Лу Мэн убрал руки за спину, не сводя с неё обеспокоенного взгляда.

– Я дал им шанс, – напомнил он, делая осторожный шаг к ней. – Но тебе я не причиню вреда. Клянусь.

– Нет... я не могу тебе верить, – Синьюэ в отчаянии замотала головой, глаза заволокло слезами. – Ты... ты даже не человек.

Лу Мэн резко замер. Боль, мелькнувшая в его глазах, была такой острой, что мне на миг стало жаль его.

– Синьюэ, я никогда не говорил, что я человек, – он вытер кровь с подбородка и криво усмехнулся, но в этой усмешке было столько горечи, что у неё защемило сердце. – Но я всё тот же, кого ты полюбила. Просто... во мне есть и это, – он чуть развёл руками, и вокруг него вспыхнули языки чёрно-зелёной демонической ауры.

Синьюэ отшатнулась, прикрываясь рукой.

– Зачем? – выдохнула она, и в её голосе слышалось не столько обвинение, сколько боль. – Зачем... ты всё это время обманывал меня?

Синьюэ развернулась, и я ощутила, как тело напряглось, а ноги сами рванули прочь.

Нет, стой! – выкрикнула я, мечась от переживаний в её сознании. – Выслушай его хотя бы...

И в тот же миг Лу Мэн оказался рядом.

– Синьюэ, не уходи, – он мягко, но крепко схватил её за запястье. – Пожалуйста...

Синьюэ вскрикнула и дёрнулась, пытаясь высвободиться.

– Пусти... – прошептала она, задыхаясь. – Отпусти меня!

Синьюэ ударила его свободной рукой в грудь, но вышло слабо, почти беспомощно.

– Синьюэ, послушай меня, – он взял её за плечи и осторожно встряхнул, заставляя смотреть на себя. – Я не причиню тебе вреда. Но прежде чем ты уйдешь, позволь показать тебе кое-что.

Синьюэ обхватила себя руками, сжимаясь и будто желая отгородиться от него, но любопытство или что-то сильнее, удержало её на месте.

Лу Мэн пробежался взглядом по Синьюэ и, удостоверившись, что она не сбежит, отпустил её и отошёл на шаг. Его пальцы сложились в плавный жест и воздух вокруг задрожал.

– Мэнхуань цзин, – певуче шепнул он, приложив пальцы к губам.

И в то же мгновение, между ними вспыхнуло водное зеркало – текучее, мерцающее. Синьюэ хотела отступить, но её словно приковало к месту. Да и я не могла отвести глаз.

О, отлично. Иллюзия внутри иллюзии. Что может пойти не так?

Зеркальная гладь всколыхнулась, обнажая прошлое:

Пыль. Кровь. Цепи. Другая эпоха, но те же лица.

Они вдвоем на рабском рынке. Лу Мэн ещё человек, избитый, худой, с запёкшейся кровью на губах, но с яростью в глазах. Синьюэ стоит рядом, тонкая, бледная, испуганная. Они держатся друг за друга, выживают вместе.

Синьюэ невольно затаила дыхание, пальцы сжались в складках рукава.

Картинка сменилась, на богатое поместье чиновника, где они стали слугами. Дни тянулись в бесконечной работе, но они смеялись, залечивали друг другу раны, тайком любили.

А потом пришла ночь. Ворота рухнули, в поместье ворвались солдаты. Крики. Огонь. И кровь. Чиновник убит, вся его семья вырезана, слуги тоже.

Лу Мэн и Синьюэ падают рядом, руки крепко сцеплены. Он смотрит на неё и вдруг сквозь боль улыбается:

– В следующей жизни... я найду тебя.

Мир рвётся, и на миг опускается темнота. Но, к сожалению, это не конец.

Тьма расступается. Вокруг ямы с мёртвыми телами стоят фигуры в чёрных одеяниях, слышится бормотание чужих голосов, вспыхивает алый свет формации. И вдруг тело Лу Мэна дёргается.

Синьюэ вздрогнула, едва не захлебнувшись беззвучным криком.

Его поднимают, ломают, вдыхают тёмную силу. Цепляют жёлтый талисман на лоб. Отныне он безвольная марионетка в их руках... до этого времени.

Сердце Синьюэ леденело от увиденного, но отвернуться, она не могла. Дыхание сбилось, слёзы потекли по щекам.

Я же оцепенела, впервые не находя слов. И хоть Лу Мэн однажды обмолвился о своём прошлом... но видеть это вживую было невыносимо.

Водное зеркало дрогнуло, и рассыпалось, как рябь на воде.

Лу Мэн не шевелился, взирая на неё так, будто от её слов зависело всё.

– Это... ложь, – голос Синьюэ охрип, она замотала головой, вцепившись пальцами в волосы, словно желая стряхнуть страшное видение. – Это не может быть правдой.