Песнь о Тяньшу. Тысяча миль одной нити судьбы

Глава 25.2 Туманное Зеркало, Лунный Цветок.

Я опять оказалась в теле Синьюэ, и как ни в чем не бывало, стояла со сложенными руками на поясе и смотрела на пруд. Будто нас секунду назад не убили.

Что это за проклятый день сурка?! Выпустите меня отсюда!

– Госпожа Шэнь Синьюэ, какой прекрасный вид, не находите? – раздался за спиной бархатный голос с лёгкой насмешливой ноткой.

Нет, отвратительный!

И вновь Лу Мэн в облике смертного вальяжно стоял, прислонившись к стволу персикового дерева, и легкий ветерок красиво трепетал его чёрные волосы. Весь из себя такой вежливый и пока ещё счастливый.

– Господин Лу, вы появились так бесшумно, – сдержанно, чуть робко заметила Синьюэ.

Я застонала. Блин, если бы у меня тут было сердце, оно бы выругалось и немедленно выселилось из груди.

Я чувствовала себя самой невезучей попаданкой в «День сурка», за исключением того, что там Билл Мюррей хотя бы был в своем теле и мог двигаться, а не как я, сидеть призраком в чужом сознании.

Их встречи, признания, известие о свадьбе, нападение, разрыв с Лу Мэном и смерть от его меча повторялись как заевшая пластинка. Но и я без дела не сидела, проходя в ускоренном режиме пять стадий принятия: отрицание «Да ладно, вот сейчас, точно всё закончится»; гнев «Да чтоб вас всех!»; торг «Дайте мне хотя бы рукой пошевелить. Ну или пальцем»; депрессия «Всё бессмысленно, я навечно здесь останусь». А пятой, походу, не будет. Я застряла между четвёртой и желанием настучать кому-нибудь по голове. И желательно кувалдой.

Иллюзия прокручивалась вновь и вновь, безжалостно заставляя Лу Мэна десятки раз проживать свою ошибку и смерть любимой, а меня быть безмолвной заложницей его страданий. Демоница, чтоб ей Кай У и Юань Фэнь все кости пересчитали, знала, куда бить. Это была идеальная пытка для нас.

Я сбилась со счёта. Сколько раз мы прошли этот цикл? Пять? Десять? Двадцать? И каждый раз я пыталась достучаться до Лу Мэна, кричала, молила, билась в истерике, но он не слышал.

Я прожила эту жизнь столько раз, что уже выучила каждую трещину на деревянном полу, каждый узор на её одеяниях, каждое слово, которое скажет отец и каждое едкое замечание младших сестёр. Дежавю стало единственным другом в моём заточении.

И только в этой иллюзии я уверилась, смерть – это не конец. Это чёртова заклинившая кнопка «перезагрузка». Одно утешало, с каждым циклом боль притуплялась, слабела будто я привыкла, что меня убивают. Но вот отчаяние вгрызалось всё глубже.

Чтобы не сойти с ума, я прокручивала в голове лица родных. Вспоминала, как мы с Никитой читали книги и хохотали над глупыми героями. Вспоминала, как Юань Фэнь заботливо укрывал меня своим верхним одеянием и вечно сидящего над свитками Кай У. Милого Цзиньэ, что делился ягодами, пока не узнал, что они ядовиты, и не заставил меня всё выплюнуть, а потом ещё полдня бегал вокруг, проверяя моё состояние. Ну и куда же без Эрика, который считал день прожитым зря, если не подшутит надо мной, а потом неуклюже подсунет мне свою порцию еды. Эх... я скучаю по ним.

Так, тряпка соберись! Нюни буду потом распускать, а сейчас, если хочу их увидеть, пора взять себя в невидимые руки и действовать. Ну или на худой конец молиться всем богам, вдруг кто сжалится?

И, кажется, мои жалобные молитвы наконец были услышаны. Или я у них уже в печенках засела, но иначе объяснить это чудо-чудное не могу.

В одном из витков где-то между «Лу Мэн, уходи, видеть тебя не могу» и очередным ударом меча, я на долю секунды почувствовала её губы. Сначала не поверила, решила, что это игра уставшего разума. Но в следующем цикле томясь от нетерпения, я ждала, и в миг одного удара сердца, когда сознание Синьюэ погасло, но тело ещё не успело обмякнуть... я снова ощутила их. Липкие от крови, со вкусом металла.

Меня как молнией прошибло. Вот он! Мой билет на выход.

Засучив невидимые рукава, я начала тренировку цикл за циклом. Синьюэ повторяла свою жизнь: встречалась с Лу Мэном, влюблялась, страдала и умирала. А я внутри вела свою битву, отвоёвывая миллиметр за миллиметром контроль над чужим ртом.

С черепашьей скоростью, но я научилась шевелить её губами, потом повысила сложность до языка. Он не слушался, был ватным, неповоротливым, я попыталась облизнуть губы и на это ушло столько сил, будто я тащила на спине мешок с кирпичами.

Выдавить хоть нотку звука оказалось ещё той задачкой, но фигушки я вам сдамся. Спустя три цикла я всё же издала звук... правда, больше сравнимый с охрипшим котом, что орал всю ночь под окнами. Лу Мэн не заметил, а я внутри плясала. Целую секунду, пока мир не перезагрузился.

И вот настал решающий момент. Только бы не упустить...

Красные ленты, дом семьи Вэй, жених которого, я уже терпеть не могла больше самой Синьюэ. Лу Мэн врывается, меч летит в грудь...

– Лу Мэн, остановись! – Синьюэ бросается между ними.

Я ощутила холодное лезвие, вонзающееся в грудь, как ломаются рёбра, как она захлебывается кровью и падает в руки Лу Мэна.

– Я...– она закашлялась кровью, пальцы слабо сжали его рукав, – хотела спа...сти.

Дыхание оборвалось... Сейчас!

Собрав всю волю в кулак, я рванула вперёд, отчаянно прорываясь сквозь каменную стену чужого сознания. К единственным губам, способным достучаться до Лу Мэна.

– Вампирюга... очнись... – чужой голос прозвучал надрывно, как наждачка по стеклу, без былой нежности Синьюэ. – Это иллюз...

Голос сорвался, но этого хватило. Лу Мэн дёрнулся, и на долю вздоха замер. Его горящие яростью глаза сузились, в недоумении уставившись на Синьюэ, прежде чем осознать.

– Мэйнюй?..

Нет, твоя совесть, блин! Не тормози, вытащи нас уже отсюда, – мысленно огрызнулась я, жалея, что не могу шевелить руками, так хотелось его встряхнуть для ускорения.

Я даже не надеялась, что это и впрямь сработает. Честно.

Но Лу Мэн судорожно вдохнул, словно вынырнув из толщи воды, взгляд растерянно заметался по сторонам, и снова упал на безжизненное тело Синьюэ.