Песнь об Огне и Стали

Глава 2

Луна уже висела высоко в небе, а холод с каждой минутой становился более невыносимым. Зубы стучали от каждого дуновения ветра, а тело покрывалось мурашками. Так я точно не смогу даже дойти до города, что уж говорить о мести.

Нагая, с ранением от стрелы, я подобралась к опушке, где всё ещё стоял смрад после недавней бойни. Нужно было срочно найти что-то, что согреет меня, ведь человеческое тело изнывало от каждого камня и ветки под ступнями. Я уже и успела забыть насколько чувствительны людские тела к холоду и прочим явлениям, которые для нас, драконов, кажутся пустяком.

Встав над телом одного из растерзанных, я, недолго думая, стянула с него плащ, чтобы хотя бы как-то согреться и прикрыться. Натянув испачканный в земле и крови кусок ткани на плечи, мой взгляд упал на чешуйку белого цвета, которая валялась рядом. Я смотрела на неё, как на что-то, от чего я пыталась бежать… или на то, ради чего вообще затеяла весь план мести.

Дрожащей рукой я подняла с земли чешуйку, едва касаясь её пальцами. В чистом перламутре, окроплённой кровью я увидела отражение, но не себя. Я увидела их – с холодными, жадными глазами, смеющимися и пирующими под высокими сводами дворца.

Вся боль, страх и горечь ушли из меня внезапно. Их словно сдуло тем же леденящим тело ветром, оставив лишь решимость. Она осела во мне, заполняя всё мое сердце, не оставив места ни для чего другого.

Встав, я начала передвигать онемевшие ноги по памяти, ведомая неистовым желанием возмездия. Я шла, и лес постепенно сдавался, скудея и редея, будто стыдясь своей невозможности защитить. И когда под ногами наконец послышался не хруст листвы, а жухлой придорожной травы, я не обернулась. Из леса вышла не Скарлетт – дочь и наследница Леса, а Эш – её тень с ледяным сердцем и обещанием данным самой себе.

Я осмотрелась по сторонам, застыв, втягивая носом тяжелый людской воздух. Даже в ночи эти существа не спали. Я видела, как вдали, в деревне, всё еще тускло горели факела, словно точками указывая мне направление. До моего слуха доносились песнопения землепашцев. Люди явно что-то праздновали, но мне оставалось узнать. Праздник – отличное прикрытие и возможность незамеченной проскочить в их деревню.

Ноги несли меня к тому месту, откуда разносились звуки песен. Достаточно быстро доковыляв до первых домов деревни, я застыла, вслушиваясь в тексты песен. Воздух уже на подступи был густым и липким, сваренным на парах дешевый выпивки и жирного дыма.

«Конечно. Праздник Урожая…Этим людям лишь бы выпить да потешиться.» - подумала я, прислоняясь к бревенчатой стене одного из домов. Но заявиться в одном лишь плаще на голое тело… Наверняка это вызовет слишком много вопросов среди пьянчуг на улицах.

Я осмотрелась вновь. На одной из растянутых во дворах веревок я нашла что-то, что отдаленно напоминало женский наряд, который обычно носят люди. Только вот сколько бы хозяйка этого платья не старалась, я всё равно чуяла запах земли и пота, которыми была пропитана ткань. Схватив с веревки платье, я ни секунды не размышляя облачилась в него.

- так-то лучше… - вслух буркнула я, накидывая обратно запачканный мужской плащ. Амбре из людских запахов, к которым я еще не привыкла заставляли мою голову боле6ть. Но иного выхода у меня не было. Мне нужно было идти по следу. Прямиком в логово своего злейшего врага.

Выйдя на главную улицу деревни, я вновь окинула её взглядом пристальнее, теперь уже являясь непосредственным участником сего безобразия. Тусклые свечи в окнах, смоляные факелы, вбитые в землю и расплывчатые желтые квадраты окон трактиров, сквозь которые доносился хор десятков голосов, сливавшихся в один пьяный рёв. Нет. Деревня не праздновала – она пьянела, смакуя собственную шумную нищету, грубую и простую.

Мой взгляд проскользнул по коновязям у трактиров. Тощие деревенские клячи были плотно набиты у каждого трактира. Надо было продолжать поиски. Охотник не мг уйти далеко, не в таком состоянии. Я чувствовала это. Знала. Склоняясь по опьяневшей деревушке, я преследовала таверны словно призрак, пока мой взгляд не остановился на скромном трактирчике, запрятанном у кромки реки.

«Он выбрал бы место потише… подальше от назойливой деревенщины… такие как он просто не стали бы ночевать среди вони и простонародья» - думала я, приближаясь к двери трактира.

Дверь отворилась со скрипом, будто не желая пускать меня внутрь. Я чуть ли не ввалилась, еле устояв на ногах, совершенно за секунду до падения. Изнутри место больше походило на старого зверя, заснувшего у реки и не проснувшегося для общего праздника. Тишина тут была не отдыхом, а верным признаком скорой гибели. Гул из деревни доносился совсем приглушенно, как отзвук иного мира. Пара сальных свечек едва боролась с мраком, отбрасывая дрожащие тени на потертые полы и голове заплесневелые стены. Потухший камин у стены зиял черной холодной пастью.

За грубо сколоченными столами сидело несколько мрачных фигур, больше похожих на постояльцев безысходности, чем на здешних озорных гуляк. Они тихо перебрасывались редкими словами и ругательствами, словно боясь потревожить хозяина – тощего, угрюмого человека за стойкой. Его взгляд на меня был пустым. Глаза того, кто смирился с тем, что река жизни обошла его заведение стороной.

Я снова осмотрела заведения уже собираясь уходить, но силуэт в самом углу трактира привлек моё внимание. Это был он. Охотник. Его спина была пряма, а голова направлена на кружку на столе. Единственный живой, осознанный человек в этом обители мрака. Моя цель.

Из размышлений меня вывел скрипучий голос трактирщика. Кажется, он не был настроен дружелюбно.

- Чужачка? Не часто ту увидишь новые лица. – буркнул он, небрежно вытирая руки о грязный фартук. – Мест нет. Комнат тоже. Проваливай.

- я… я всего на минутку. Просто хотела согреться… - жалостливо отвечала я, нарочито вздрагивая от голоса трактирщика.

- у нас тут не богадельня – презрительно фыркнул в ответ хозяин. – Или плати. Или вали. Хотя вряд ли у тебя и на корку хлеба денег найдется… - он окинул меня взглядом.