Песнь об Огне и Стали

Глава 3

Я проснулась с первыми лучами солнца, которые пробирались сквозь щели в скрипучих ставнях также внезапно, как и провалилась в сон. Вся деревушка за мутным окном еще глубоко спала, оглушенная вчерашнем хмелем; изредка лишь слышалось мычание и хрюканье скота в хлевах.

Охотника не было в комнате. Зато на стуле передо мной лежал аккуратно сложенный походный набор. Темно-зелёный плащ из грубой, но прочной шерсти. Под ним – простые штаны из той же ткани, белая рубаха и, что самое отвратительное, пара потертых, но целых сапог.

Всё моё нутро сжалось от оскорбительной, унизительной, а что главное показательной, благотворительности. Презрение подкатило к горлу горьким, обжигающим комом. Он осмелился. Осмелился принести вот это. Аккуратно сложить, будто несет дары своей принцессе, а не бросает обглоданные кости собаке!

«Решил, что я нищенка, готовая ему руки лизать за потные обноски? Что буду рыдать от счастья за эти жалкие подачки с барского плеча?» - думала я, осматривая вещи. Плащ в моих руках смердел. Материя впитала в себя запахи дорожной пыли, пота и… него. Запах охотника. Того, кто расставил свои сети теперь и не только в лесу, но кажется и в комнате, пока я спала.

Я с силой швырнула плащ на пол, словно тот обжог мне ладони.

- Пусть сгниет! Лучше уж заявиться в окровавленных лохмотьях или нагой, чем унижаться и надевать на себя это! – прошипела я, ядовито выдавливая из себя каждое слово.

Я еще долго причитала, нарезая по комнате круги в ярости. Но затем мой взгляд упал на картину за окном. Утренний иней покрывал деревенскую дорогу одним длинным ковром. Там, на этой убогой серой тропинке, стоял Артур, снаряжая двух лошадей. Из его рта обрывисто выходили едва заметные клубы пара. Удивительно, но на плечах охотника не было никакой защиты от утреннего мороза. Только кожаная куртка. На плече, на том самом месте, где еще вчера краснело кровавое пятно от лап волков, теперь проступал темный контур перевязок.

Нехотя собравшись, я спустилась вниз, прошмыгнув мимо сонного трактирщика, который после вчерашней сцены, казалось даже не хотел поднимать на меня взгляда. Воздух снаружи встретил меня плотной холодной стеной. Он был насыщен влагой, отчего казалось, что дышишь водой из ледяного подземного источника. Эта промозглость прилипала ко всему, как намокший саван, сковывая движения. Напоминая о том, что я заточена в этой немощной дрожащей плоти.

Даже несмотря на это, бледная от холода, я не стала надевать плаща охотника. Его подачки мне были не нужны. В конце концов я гордый дракон, а не барышня в беде!

- Доброе утро. – коротко бросил мне Артур, осматривая беглым взглядом с ног до головы моё тело и скрученный в руках кусок зелёной ткани. Уголок его рта дрогнул в неком подобии усмешки. – Гардероб не пришелся по вкусу? Надеюсь твой протест не закончится лихорадкой до того, как мы доберемся до дворца. Мертвые свидетели обычно менее убедительны…

- А ты о здоровье моём печешься? – в том же язвительном тоне ответила я. – Я переживу куда больше, чем утренний мороз. А твои «жесты благородства» прибереги для кого-нибудь другого. Кто в твоей жалости и правда нуждается. А я пойду так. Пусть твой король увидит, во что превращают людей в Айдхане! – выпалила я, почти будучи уверенной в том, что этот словесный поединок я выиграла.

он молча, резким движением вырвал собственный плащ из моих рук, заставив меня пошатнуться. Кажется мои слова задели его за живое.

– Так ты собираешься показать правду? - Артур накинул этот кусок ткани себе на плечи, быстро запрыгивая на коня. Его слова лились сплошным серьезным и даже агрессивным потоком. Словно он отчитывал маленькую девочку. - Правда в том, что до дворца два дня пути. В том, что ты окоченеешь насмерть и останешься лежать на обочине никому не нужным телом. Да даже если и доедешь. Кого они увидят? Обезумевшую от холода и лишений беглянку? Очередную жертву, чьим словам не поверят даже придворные кухарки? Тебя сочтут не свидетельницей, а полоумной. Твою «правду об Айдхане» затопчут, как и тебя саму.

Он указал на вторую лошадь, которая чувствовала моё нелюдское нутро, недовольно заржав.

- Садись. Мы теряем время. Я не нянька.

И так, наша дорога началась в гнетущем молчании, разрываемом лишь стуком копыт и завываниями пронизывающего до костей ветра. Артур, закутанный в этот злополучный плащ, казался недвижимым, как скала. Каждый его взгляд, брошенный на обочину, каждый прищур глаз выдавал в нем больше чем просто охотника, почти солдата – собранного, расчётливого и безразличного к моему немому протесту.

С каждым часом утренняя непогода пронизывала мои жалкие одежды, заставляя зубы плясать во рту, а пальцы коченеть. Моя драконья решимость таяла под натиском биологической слабости человеческих тел. Я уже не могла скрыть дрожи, и моя спина сгорбилась сама собой, пытаясь сохранить жалкие крупицы тепла.

Лошадь Артура через несколько минут внезапно замерла на месте. Охотник резко развернулся в седле. Я поравнялась с ним, вопросительно поглядывая на парня, на чьем лице не была торжества от недавней словесной перепалки. Лишь профессиональное раздражение.

- Дальше так продолжаться не может, - произнёс он сурово. – Ты мне нужна способной говорить, а не бредящей от жара.

Прежде чем я успела что-то ответить, он уже стянул плащ и накинул его на меня. Грубая ткань, всё ещё хранящая тепло его тела, накрыла меня, приглушая ноющую боль от холодов.

«Словно в капкан лезть по своей воле. Лучше уж умру, чем останусь живым трофеем в его обертке…» - подумала я, отклоняясь от рук парня.

- Не усложняй. Это не подарок или «жест доброй воли». – остановил меня голосом Артур. – Это обеспечение сохранности груза. Твои принципы – твоё дело. Моя задача – выполнить работу. Теперь тебе ясно?

Он развернулся обратно и тронулся с места, не давая мне не проронить ни слова, будто даже не ожидая благодарности. Я осталась сидеть в седле, сжимая немеющими пальцами грубую шерсть, побежденная не им, а простой хрупкостью человеческого тела. Ненависть и отвращение к Артуру в этот момент достигали своего пика, но еще сильнее была всепоглощающая потребность в этом тепле. И от этот становилось ещё горше.