Песнь пепла и звёзд

Глава Двадцать восьмая: «Лепестки обугленной розы»

Пункт начал расползаться. Не физически — смыслово.
Поток раздвоился. Души дрожали, словно не знали, куда двигаться.
Что-то пошло не так. И кто-то должен был это остановить.
Хельгар стоял в зале, где Адалия работала с опорными линиями. Она чувствовала, что он за спиной, но не обернулась. Он молчал, как всегда. Только шаг за шагом приближался. Когда он заговорил, его голос был холоден, как зимнее стекло.
— Поток искажается.
— Всё, что ты делаешь, — рушит равновесие.
Она повернулась.
— Хельгар?
— Ты не понимаешь, — продолжил он. —
— Если мы перенесём Пункт…
— если поток не последует…
— кто даст гарантию, что души вообще смогут дойти?
— Что она… — он запнулся. — … когда-нибудь вернётся?
Он вспомнил. Город. Маленький, тёплый.
Он — аптекарь.
Она — травница.
Смеялись, когда варили отвары. Их родители мечтали о той свадьбе, что станет самой простой — потому что все знали: эти двое принадлежат друг другу.
Потом пришла чума. Потом — Церковь.
— Их обвинили в ереси, — прошептал Хельгар. —
— Трёх женщин. Её — в том числе.
— Я не мог остановить.
Он шагнул ближе.
Коса в руке дрожала, но не от страха.
— Их пытали. Месяц.
— А потом сожгли.
— Я слышал, как толпа радовалась, умирая в сырой камере, покрытой инеем.
— Я проклинал богов… и стал жнецом. Только ради одного.
Адалия выпрямилась.
— Хельгар, остановись. Мы можем…
— Нет.
— Если ты исказишь путь, по которому она могла бы прийти…
— если ты превратишь Пункт в то, из чего не выбраться…
— тогда всё это бессмысленно.
Он атаковал первым. Коса рванулась вперёд, разрезая воздух. Адалия не пошла в наступление. Только защита. Щиты из света. Струи пепла. Слово вместо удара.
— Ты не обязан быть вечным страданием!
— Ты всё ещё жив, Хельгар. Ты нужен!
— Я нужен только тому, кто ушла.
— А она не придёт.
— Всё мертво.
Они сражались в зале, стены которого не трещали от магии — они стонали от смысла.
Каждый удар косы — крик.
Каждый блок Адалии — мольба.
Когда появился Эребус, в воздухе уже пахло расплавленным временем.
— Я остановлю его, — сказал он.
Но Адалия подняла руку.
— Не вмешивайся.
— Он должен дойти до края сам.

Хельгар тяжело дышал. Он не победит. Он знал.
Она — сильнее. И не бьёт по-настоящему.
Он — опустошён.
Но у него осталось кое-что.
Он посмотрел на Эребуса.
— Ты дал мне надежду.
— А она… забрала её.
Он посмотрел на Адалию.
— Ты разрушила мой путь.
— Я больше не жду. Я… просто заканчиваю.
Он взял косу обеими руками. Развернул лезвие — не наружу.
Внутрь. И сломал её. Коса взорвалась светом и пеплом. Вспышка ударила по залу.
Отбросила Эребуса, подошедшего слишком близко, в попытке остановить Хельгара.
Адалия встала, заслонив лицо рукой. Когда вспышка угасла —
На полу не было никого. Только пепел.
И лепестки обугленной розы. Адалия опустилась на колени.
Эребус подошёл.
— Он ушёл.
— Да, — ответила она. —
— И я даже не сказала, что… понимала.
В ту ночь в Пункте никто не говорил. Даже души.
А То, Что Было До шепнуло лишь одну фразу, которой хватило:
— Один не дождался.
— А теперь…
— сколько вас ещё не готовы?