Песнь пепла и звёзд

Глава Двадцать девятая: «Паутина Вопросов»

После гибели Мора тишина в Пункте стала иной. Она больше не была благоговейной — она стала тяжёлой. Как полы слишком длинного плаща, что волочатся по пеплу. Жнецы собирались не по приказу. Каждый пришёл сам. Потому что не прийти — значило бы признать, что страх уже победил.
Они молчали. Потом говорили. Потом снова молчали. Кто-то верил в Адалию. Кто-то — нет.
Но почти все — сомневались.
— Один пал, — сказала Валра, глядя в пустой центр зала.
— Остальные могут.
— А если не должны? — отозвался кто-то.
— А если Мор был первым, кто понял?
— Тогда пусть остальные решают — поняли ли они.
— Как драматично, — протянул голос с потолка.
— Какой пафос. Кислота капает с камней, а вы всё рассуждаете, падать или лететь.
Все обернулись
— Кто это?
— Кто бы это ещё был, — донеслось с колонны. —
— Я же говорил: как только начнёте строить без меня, всё рухнет.
На мозаичном своде висел паук.
Одет в старенький шёлковый жилет с подпалинами, держа в лапках топорик.
Шикша.
Он спрыгнул на стол, отряхнулся.
— Привет, неудачники.
— Выгляжу я, как и всегда, а вот вы — хуже.
— Кто-нибудь уже пытался накормить Цербера печеньем? Нет? Повезло.
— Шикша… — выдохнула Валра. — Где ты был?
— Искал.
— Себя. Смыслы. Новый тип паутины.
— Вышел за хлебом, вернулся через три года. Выглядит, как шутка, но это почти правда.
Он замолчал. В голосе вдруг появилась тяжесть, которой прежде не было:
— Когда Пункт развалился, я не знал, что делать.
— Не как жнец — я же не жнец. А как… тот, кто тут остался без роли.
— Тогда я и ушёл. Посмотреть, можно ли не быть. Оказалось — можно. Но скучно.
Шорох лап по полу.
— Она вернулась? — спросил он тише.
— Вернулась, — кивнула Валра.
— И не та, что была.
Двери зала вдруг приоткрылись. На пороге стоял Цербер.
Три головы — в разных эмоциях:
Одна скулила, другая — щерилась в злобной ухмылке, третья — просто смотрела.
— Адалия не пришла? — прошептала центральная. —
— Мы… чувствуем, что её ранили.
— Нет, — ответила Валра. — Она… в порядке. Насколько это возможно.
Цербер зарычал тихо. Шагнул в тень.
— Он всё чувствует, — сказал Шикша, спрыгнув обратно на лапы. —
— Лучше нас. Он — как фундамент. Чует, где подкопали.
Фамрин, сидевший в углу, протянул:
— Может, нам стоит отступить?
— Пока не стало поздно?
Шикша повернул к нему голову.
— Может. А может — если отступишь сейчас, назад уже не вернёшься.
— Этот Пункт не будет прежним. Ни снаружи, ни внутри.
Жнецы расходились медленно. Но теперь у них был кто-то, кто… просто вернулся. Без обещаний. Без великой силы. Просто Шикша. И Цербер, который всё ещё ждал, Что Адалия заговорит с ним первой.