Песнь почерневшего клинка

1 Глава. Пришедший с зимней дороги

Есть старые дороги, которые живут дольше королевств. Люди строят дома, возводят стены, пашут поля и думают, что так будет всегда, а потом приходит новая война или долгая зима, и дом пустеет, стена рассыпается, поле зарастает бурьяном. Но дорога остаётся. Она лишь немного меняет цвет, становится шире или уже, принимает на себя новые следы и забывает старые. В Бри старики часто говорили, что Восточная дорога старше памяти человеческой. По ней когда-то ходили короли Арнора, потом — их гонцы, потом — торговцы и странники, а теперь всё больше люди без рода и без дома, которые редко рассказывают, откуда пришли и куда направляются. В первый день нового года на дороге было пусто. Стоял мороз. Не такой, от которого ломаются деревья, а тихий, зимний мороз, когда снег скрипит под сапогами и далеко слышно, как стучат копыта. Над холмами висело низкое серое небо, и казалось, будто солнце вовсе забыло про эти земли. У ворот Бри скучали двое стражников. Один был уже немолодой, широкоплечий человек по имени Роб. Он служил при воротах столько лет, что мог узнать половину окрестных жителей ещё по походке. Второй был моложе и совсем недавно получил своё копьё. Его звали Хэл. Утро тянулось медленно.
— Плохое начало года, — сказал Хэл, переступая с ноги на ногу. — Ни одного торговца.
— Значит, и работы нет.
— А жалованье всё то же.
— Это ты зря, — ответил Роб. — Пока нет работы, жалованье кажется маленьким. Когда работы слишком много, начинаешь думать, что его вовсе нет.
Молодой усмехнулся.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что всегда так выходит.
Они ещё немного помолчали. Где-то за воротами кричала ворона. Хэл посмотрел на дорогу и прищурился.
— Там кто-то идёт.
Роб тоже поднял голову.
На белом снегу действительно двигалась одинокая фигура. До неё было ещё далеко, и сперва казалось, будто это просто тёмное пятно. Потом стало видно, что путник идёт пешком и несёт за спиной дорожный мешок.
— Один, — сказал Хэл.
— Вижу.
— Лошади нет.
— И это вижу.
— Странный какой-то.
Роб не ответил. Человек приближался медленно, но шаг его не сбивался. Он не оглядывался по сторонам и не кутался от ветра, словно давно привык к зимней дороге. Когда между ним и воротами осталось несколько десятков шагов, молодой стражник заметил, что правая рука путника заканчивается чуть выше локтя. Пустой рукав плаща был аккуратно закреплён у плеча. Правая сторона лица скрывалась под бинтами, поверх которых падали тёмные волосы. Хэл невольно выпрямился.
— Что-то мне это не нравится.
— Не торопись, — тихо сказал Роб. — Дорога многих людей меняет.
Путник остановился перед воротами. Несколько мгновений никто не говорил ни слова. Ветер тронул полы его плаща.
— Добрый день, — наконец произнёс Роб.
— Добрый, — ответил незнакомец.
Голос его оказался спокойным и немного хриплым, будто он давно не разговаривал.
— По какому делу в Бри?
— Ищу ночлег.
— Надолго?
— Пока не знаю.
Хэл внимательно посмотрел на него.
— Откуда идёшь?
Человек немного помолчал.
— С востока.
Молодой стражник ждал продолжения, но его не последовало.
— С востока — это слишком большое место, — сказал он. — Там и Пустоши, и реки, и Бог знает что ещё.
— Вот потому я так и ответил.
Роб тихо кашлянул, скрывая усмешку.
— Имя у тебя есть?
— Винсент.
— Прозвище?
— Нет.
— Родня в Бри?
— Нет.
Хэл всё ещё смотрел настороженно.
— Оружие носишь?
Винсент слегка повернул голову.
— На дороге без него бывает трудно.
— Покажи.
Человек молча расстегнул плащ.
У пояса висел длинный чёрный клинок. Необычным он казался уже потому, что у него не было рукояти. Лезвие было обмотано тёмной тканью, и со стороны могло показаться, будто оружие сломано. Хэл нахмурился.
— Это ещё что такое?
— Меч.
— Сам вижу, что не лопата.
— Тогда зачем спрашивать?
Роб негромко хмыкнул.
— Не обижайся на него. Первый год на службе. Ему кажется, что каждый второй путник непременно разбойник.
— А каждый первый? — спросил Винсент.
— Каждый первый просто хочет поесть и согреться.
На этот раз улыбнулся даже Хэл.
— Ладно. Если не собираешься устраивать неприятности, проходи.
Винсент полез в карман плаща, достал несколько монет и протянул их старшему стражнику. Тот быстро пересчитал деньги и убрал их в сумку.
— В «Гарцующий Пони» пойдёшь?
— Если там найдётся свободная кровать.
— Найдётся. Барлиман любит серебро не меньше остальных.
Винсент кивнул. Он уже сделал несколько шагов, когда Роб окликнул его.
— Эй.
Путник остановился.
— Один совет.
— Какой?
— В Бри люди любопытные. Они могут долго смотреть, но не любят, когда им врут.
— Я постараюсь не врать.
— А если начнут спрашивать про лицо?
Винсент немного подумал.
— Скажу, что оно мне досталось таким.
Старый стражник посмотрел на него, потом негромко рассмеялся.
— Что ж... для начала этого достаточно.
Винсент вошёл в город, а ворота за его спиной медленно закрылись.
Хэл проводил его взглядом.
— Не нравится он мне.
— Почему?
— Не знаю.
— Это плохая причина.
— А тебе он нравится?
Роб долго смотрел на пустую зимнюю дорогу.
— Мне кажется, — сказал он наконец, — что этот человек очень устал.
— И только?
— Нет.
— Тогда что ещё?
Старый стражник поправил меховой воротник.
— А вот этого я пока не понял.

***

В Бри редко происходило что-нибудь такое, что можно было бы потом вспоминать целую зиму. Жизнь здесь текла размеренно. По утрам хозяева открывали ставни, выгоняли скотину со дворов и ругались на погоду, днём торговали, чинили заборы или работали в мастерских, а вечером собирались либо у себя дома, либо в «Гарцующем Пони», где можно было услышать новости быстрее, чем они успевали состариться. Поэтому появление чужака всегда замечали. Не потому, что люди в Бри были недоверчивы. Скорее потому, что они слишком долго жили на перекрёстке дорог. Здесь привыкли смотреть, кто пришёл, откуда и с каким лицом. Старый пастух мог не помнить, куда положил нож, но обязательно вспомнил бы, что три месяца назад через город проходил гном с рыжей бородой и хромой пони. Винсент чувствовал на себе взгляды, пока шёл по улице, но головы не поднимал. Слева находилась кузница. Из распахнутых дверей тянуло горячим железом и угольным дымом. Кузнец работал молотом, и каждый удар разносился далеко по морозному воздуху. Немного дальше две женщины выбивали ковры прямо на снегу и, заметив незнакомца, на несколько мгновений забыли о своей работе. Возле колодца трое мальчишек толкали друг друга локтями.
— Гляди, — шепнул один. — У него руки нет.
— Сам вижу.
— А лицо?
— Может, разбойники.
— Или волки.
— Волки людей не бинтуют, дурень.
Винсент услышал их, но даже не повернул головы. Он давно понял одну простую вещь: дети боятся того, чего ещё не знают, а взрослые — того, что уже видели. Улица медленно поднималась вверх, и вскоре над крышами показалась вывеска с белым пони, вставшим на дыбы. Возле коновязи стояли две лошади и небольшой крытый возок. Из трубы густо валил дым, а окна светились тёплым жёлтым светом, особенно ярким на фоне зимнего дня. Винсент остановился. Не потому, что сомневался. Просто после долгой дороги человек иногда забывает, что такое крыша над головой. И тогда даже обычный трактир кажется чем-то почти невероятным. Он поднялся по ступеням и открыл дверь. Внутри было тепло. Пахло печёным хлебом, тушёным мясом, мокрыми плащами и дымом от дров. Кто-то громко смеялся. За дальним столом спорили два возчика, а возле очага старик рассказывал что-то настолько увлекательное, что четверо слушателей забыли про кружки в своих руках. Когда дверь распахнулась и впустила в зал морозный воздух, несколько человек обернулись. Винсент спокойно закрыл дверь за собой и снял с плеч дорожный мешок. За стойкой стоял полный мужчина с красным лицом и густыми бакенбардами. Он как раз пытался одновременно выслушать кухарку, пересчитать монеты и объяснить кому-то из работников, что дрова сами в поленницу не прыгают.
— Нет, Марта, если муки осталось на два дня, значит, нужно заказать на четыре!.. Том, не туда ставь бочку, она проход загородит... Да кто кружку на лестнице оставил?..
Тут он заметил нового гостя и тяжело выдохнул.
— Вот только тебя и не хватало.
Винсент слегка наклонил голову.
— Если я пришёл не вовремя, могу подождать.
— Нет уж, — ответил трактирщик. — Если я всех начну просить подождать, то через неделю трактир будет стоять пустой. Что нужно?
— Комната на ночь. И что-нибудь горячее, если найдётся.
— Найдётся. Пока Марта не решила, что гостей кормить вредно для хозяйства.
Из кухни тут же донёсся громкий женский голос:
— Я всё слышу, Барлиман!
— Вот видишь? — проворчал хозяин. — И это тоже моя работа.
Несколько человек в зале рассмеялись. Барлиман внимательно посмотрел на путника.
Он заметил и бинты, и пустой рукав, и длинный предмет под плащом, но, в отличие от молодого стражника, ничего не спросил.
— Звать как?
— Винсент.
— Деньги есть?
Вместо ответа Винсент достал несколько серебряных монет. Барлиман быстро взял одну, попробовал её ногтем и кивнул.
— Этого хватит. Комната маленькая, зато крыша не течёт. Если повезёт, соседи храпеть будут не слишком громко.
— Мне доводилось спать и в худших местах.
— Все так говорят. А потом оказывается, что худшего места, чем общая спальня в моём трактире, они ещё не встречали.
Он вытер руки о передник и неожиданно спросил:
— Далеко шёл?
— Достаточно.
— Пешком?
— Да.
— Это зря. Пешая дорога зимой быстро делает человека старше.
— Лошадь стоит дорого.
— Это тоже верно.
Несколько мгновений они молчали.
Барлиман опёрся на стойку.
— Ты не похож на купца.
— Я и не купец.
— На фермера тоже.
— И на фермера не похож.
— Тогда кто же ты?
Винсент посмотрел на огонь в очаге.
— Сейчас — просто человек, который хочет поесть.
Трактирщик внимательно посмотрел ему в глаза. Потом вдруг усмехнулся.
— Вот это уже разговор, который я понимаю. Остальные вопросы могут подождать до завтра.
Он повернулся к кухне и крикнул:
— Марта! Ещё одна порция похлёбки!
— А платить кто будет?
— Гость!
— Тогда не жалко!
Снова раздался смех.
Барлиман взял со стойки деревянный ключ.
— Комната наверху, последняя дверь слева. Мешок можешь пока оставить здесь.
— Благодарю.
— И ещё.
Винсент остановился.
— В моём доме одно правило.
— Какое?
— Если ищешь драку — ищи её где-нибудь на улице.
— Я не ищу драки.
— Хорошо. Потому что я их тоже не люблю. Они ломают мебель, а новую потом приходится покупать за свои деньги.
Винсент впервые за весь день едва заметно улыбнулся.
— Это разумное правило.
— Я вообще человек разумный, — серьёзно сказал Барлиман. — Только гости редко это ценят.
Путник взял ключ и медленно направился к лестнице. Трактирщик проводил его взглядом. Возле стойки уже стоял один из постоянных посетителей.
— Кто такой? — тихо спросил он.
Барлиман пожал плечами.
— Не знаю.
— Вид у него странный.
— В Бри много странных людей проходит.
— А этот останется?
Хозяин посмотрел на лестницу, где только что исчезла высокая тёмная фигура.
— Если дорога его отпустит, останется, — сказал он. — А если нет... значит, снова уйдёт.
— Думаешь, он опасный?
Барлиман взял со стойки пустую кружку и начал медленно её протирать.
— Опасные люди обычно очень много шумят. Этот за всё время сказал меньше десятка фраз.
— Это плохо?
— Это значит, что сначала нужно дать ему спокойно поужинать, а уже потом делать выводы.