Песнь Серебряного моря

2 Курган памяти

– Литей, ты меня слушаешь?

– Да, моя госпожа! Простите, я задумался! – откликнулся юноша.

– Ты сказал, что хотел бы изучать историю с моих слов… – напомнила королева. – У нас есть время. Что ты хочешь услышать?

– Моя ясная госпожа, я не хотел бы утруждать вас разговорами, – кристально-честные синие глаза смотрели в серо-голубые глаза Мары Джалины, – в самом деле…

– Если бы мне было трудно, я бы не предлагала. А раз уж слово твоё слетело с языка, обратно его не поймаешь, – улыбнулась наездница. – На всякий случай запомни это, Литей! Когда станешь правителем Брелистона, нельзя будет разбрасываться словами, ты должен знать им цену. Так что тебе рассказать?

– Что угодно! – улыбнулся парень.

Он был рад тому, что наконец-то развеселил и разговорил свою королеву, и теперь вина уже не давила на сердце таким тяжёлым грузом.

– Разумеется, что-нибудь о политике и истории, что-нибудь о временах Великой Битвы или о том, что сейчас творится на Юге…

При этих его словах по лицу королевы скользнула тень печали.

– На самом деле, мой мальчик, прошлое, настоящее и будущее часто взаимосвязаны. Я ведь уже немного рассказывала тебе о том, что предшествовало Великой Битве. Наша столица Джалисон была разрушена повелителем Каран Гелана Катарасом и его чёрной ведьмой Каргионой. Я выжила чудом. Потом были долгие годы скитаний. О, многие земли повидали мои ноги!

Вначале я жила в Северном лесу, но Катарас выследил меня, убил мою новую семью, уничтожил нашу деревню. И если бы не эльфы, не мой любимый князь Лиарин, тебе, мой мальчик, не у кого бы было брать уроки истории. Были и другие: плохие и хорошие, добрые и равнодушные. Немало встреч было уготовано мне на пути, прежде чем счастье улыбнулось нам с Лиарином.

В глазах её уже отражались воспоминания о тех далёких временах, и Литей заслушался рассказом.

– Помню, в Галиорте мне пришлось столкнуться с людьми подлыми и гадкими, но зато в Калибе я повстречала добрейшую госпожу Гарину Ролл. Она любила меня как дочь, жаль было с ней расставаться. После войны я разыскала её и просила переехать в замок в Мангаре, но она предпочла дожить свой век в доме, где прошла вся её жизнь. Я часто ездила к ней до самой её смерти, – королева вздохнула. – Да, Литей, даже у бессмертия есть свои плохие стороны. Трудно жить вечно, когда дорогие тебе люди не вечны. Скольких я похоронила за это время! Нет ничего страшнее смерти близких людей. Вот и тебя эта беда не обошла стороной…

Она помолчала немного и заговорила снова.

– Доводилось мне и на Западе побывать, в разбойничьих лапах. И там мир оказался не без добрых людей. И помощь порой приходила, когда её вовсе неоткуда было ждать. Вовек не позабуду я атамана Далейна и старушку Налану – им я обязана и жизнью своей, и жизнью Киралейна. Впрочем, поддерживали меня не только люди: волшебница Аринэль – вот кто помог родиться на свет Киралейну и уберёг нас в час беды и опасности. Как она светла, добра, прекрасна! Если бы ты только видел её, Литей! Она – древнейшая из Элдинэ Лейндейла, старше её никого нет. Только вот на востоке, с дядей своим, королём Остенграда, Даргеном Дри я не поладила.

Мара улыбнулась невесело.

– Восточные горцы не терпели эльфов. И он отказался принять моего сына. Перед смертью он раскаялся, но было уже поздно. Он умер с горечью в сердце, не увидев освобождения своей земли от полчищ врага. Зато я нашла там истинного друга в лице моего брата Калахая. О, миэ белаэ ланхо, как ты порой мне напоминаешь его! В сердце его не было зла, и ты такой же. Даже внешне вы как братья… Только вот глаза у него были тёмные, как ночь, а твои яркие, синие, как у моего старшего брата Гермисея. Только у него они были холодные, прямо-таки ледяные. Редко кто мог выдержать его пронзительный взгляд. Горд был мой братец! Ох, и горд, да горяч! В бою – неудержим и отважен. Правитель из Гермисея вышел знатный, как и из Калахая. Да, воинами они были бесстрашными. «Остенградские орлы» – так их прозвали после Великой Битвы, ибо они разили врагов молниеносно и беспощадно, налетали как горные орлы.

Мара замолчала на несколько мгновений, а потом припомнила и других своих друзей и соратников.

– Все мы сражались во имя единой цели. Зло лежало на Юге. Оно угрожало жизни всех обитателей Лейндейла, и это объединило нас: людей всех земель, и эльфов, и даже чародейка Элькит помогала нам. Ей и Джастину я обязана очень многим. Мой верный рыцарь! Я всегда любила его не меньше, чем своих братьев. И заслуженно! Ведь он всегда заботился обо мне, не задумываясь о себе, порой рискуя жизнью.

– Госпожа Элькит давно не навещала нас… Всё ли хорошо в Дримане? – осмелился спросить Литей.

– Больше чем хорошо, – улыбнулась Мара Джалина, – в семействе Элькит и Джастина наконец-то ожидается прибавление. Они давно мечтали об этом. Интересно только, унаследует ли ребёнок её волшебный дар или родится человеком?

– А ещё интересно, унаследует ли ребёнок её скверный, своенравный характер? – буркнул Литей.

Мара рассмеялась, но тут же поморщилась – видно, стало больно плечо.

Добавила уже спокойно:

– Да, с ней непросто поладить. Язык такой же острый, как и её коготки. Она ведь кошка – так что не удивляйся её своенравию! Да, все мы были союзниками тогда… – мечтательно молвила Мара Джалина Вильсения Ринай. – После победы все признали Киралейна королём, но ему нужны были помощники. Мы сочли, что родственные связи для этого годятся лучше всего. Я не желала терять вновь обретённую семью. Эльфийская Долина, разумеется, осталась за эльфами. На смену Великому князю Элирану пришёл наш друг, князь Эктавиан. Элькит вернулась в Дриман. Разбойники, что сражались столь же доблестно, как и эльфы, и рыцари, ушли на свой Запад. Мы предложили выбрать нового правителя для Ласны из числа наиболее отличившихся командующих. И он был выбран. Но люди Западных земель всегда отрицали верховную власть… Вскоре Запад вновь распался на отдельные, никем не управляемые земли.