Песнь Серебряного моря

15 Терро-аоро

У самого моря,

В степях Тайрана,

В хрустальной башне,

Высокой, как скалы,

Царил могучий

Серебряный ветер –

Король урагана,

Сильней всех на свете.

Он видел в полётах

Многие страны:

Срывал он стяги

Со стен Остенграда,

На Юге вздымал

Песчаные бури,

В Мангаре в игре его

Лодки тонули…

И был непокорным,

Как горный орёл.

Великий Дух Странствий

Всегда его вёл.

– А дальше уже начинается душещипательная сказочка о несчастной любви, – отвлеклась Сазарэль.

Но встретил однажды

В степях у реки,

Где стелет ковыль

Мягче шёлка ковры,

Прекрасную деву,

Что краше весны,

К ногам её бросился

Он с высоты.

А дева сказала:

«О, Ветер-король!

Прости, повелитель,

Меня не неволь!

Навеки другому

Я буду верна.

Я сердце своё

Навсегда отдала.

Да только мой рыцарь

Умчался давно –

Искать себе славы,

А я жду его.

Но годы проходят,

Любимого нет…

Зову его сердцем,

Но где же ответ?

Краса увядает,

Как нежный цветок,

Тоска по любимому

Душу грызёт.

И срок неизвестен

Разлуки, что мне

Жестокое небо

Послало в судьбе.

Живу в одиночестве,

Горько скорбя…

Неужто любимый

Забыл про меня?»

«Я дам тебе крылья,

Как звёзд серебро,

С тобой мы помчимся –

Отыщем его!»

По свету пронёсся

Король-ураган,

И в дальней стране

Он того отыскал,

Кого так любила

Та дева полей.

Её он примчал

Дивной силой своей.

Примчал прямо к свадьбе:

Ведь рыцарь в тот день

Венчался с возлюбленной

Новой своей.

Забыл он о клятве,

Пил славы вино,

Другую назвал он

Любимой женой.

А дева полей лила

Слёз серебро,

Разбитое сердце

Застыло как лёд.

И ветер воскликнул:

«Умчимся со мной!

Стань башни хрустальной

Моей госпожой!

Ты будешь богата,

Ты будешь сильна!

Моя королева –

свободы сестра!»

«Не нужно богатств мне,

О, Ветер-король!

Покинул любимый,

И в сердце лишь боль.

Служить и рабыней

Могла бы ему,

Да только боюсь,

Что свой гнев не сдержу:

Как тать подкрадусь я

В ночной тишине

И нож вонжу в сердце

Его госпоже!

Умчи меня, Ветер,

В свой замок у скал,

Где чайки кричат,

И шумит пенный вал!»

И ветер серебряный,

Счастьем объят,

Вернул поскорее

Невесту назад.

Он в башню её

Перенёс без труда.

И думал – теперь

В замке есть госпожа.

Но дева полей

Не забыла любви,

Разбитое сердце

Стонало в груди.

И к белым она

Поднялась облакам,

В серебряной башне,

Что выше всех скал.

Раскинула руки,

Как крылья орла,

И бросилась вниз,

Где грохочет волна.

Спит в море глубоком

У тех берегов,

Где брызги прибоя

Солёнее слёз.

И только лишь ветер

Ей песни поёт,

И стонет, как зверь,

И подругу зовёт.

У самого моря,

В степях Тайрана,

В хрустальной башне,

Высокой, как скалы,

Царил могучий

Серебряный ветер,

Король урагана,

Сильней всех на свете…

Стихли флейты, оборвалась эльфийская песня, но отзвуки её ещё звучали, звеня в древесных кронах под пологом леса и в сердцах слышавших её.

– Ты прекрасно поешь, Сальяда, – сказал вдруг громко Эктавиан, вставая. – Это была красивая песня, по-настоящему красивая.

– Песни о любви всегда красивы, особенно о неразделённой любви, – тихо заметила Лигерэль и поглядела ему в глаза своими зелёными, как изумруды, сияющими, как звёзды.

– Наверное, – кивнул Эктавиан. И добавил, уже обращаясь ко всем: - Нэмариэн![1] Доброй ночи!

Он ушёл, а Лигерэль всё сидела, неподвижная, как статуя, и, казалось, не замечала повисшей вокруг тишины.

Кзаринэль и Геодест запели песню о Великой Битве, но она уже не нашла у слушателей такого отклика. Лигерэль ушла, скользнув в ночь зелёной тенью. Понемногу стали расходиться остальные. Ушёл и Литей, по дороге его догнал Гларистар.

– Ну, что ты теперь о них скажешь, после всех устроенных ими сегодня зрелищ?

– Да ничего, – пожал плечами принц Даргкара, – скажу, что Лигерэль умеет выглядеть как женщина, и поёт очень красиво. Да, просто волшебно! Но это ничего не меняет, потому что мечом она владеет ещё лучше, и мне не хотелось бы состязаться с ней.

– Да я не о том, – нетерпеливо перебил эльф. – Мне казалось, они совсем бессердечные, неживые. А теперь выходит – есть у них ещё чувства, и любить они умеют, мучительно любить. А значит, не всё ещё пропало.

– Да брось, Гларистар, это ведь просто песня была… А болтовня Сазарэли ничего не значит. Ей просто обидно было проиграть при всех, вот она и начала сплетни распускать, – покачал головой Литей.

– Просто песня? – воскликнул эльф, и голубые его глаза горели огнём. – Не бывает просто песен! Эльфийские песни – это послания судьбы. Они всегда к месту, особенно такие. Знаешь, с чего началась любовь королевы Мары и князя Лиарина? С песни. Вот так!

– Неправда, – спокойно возразил Литей. – Он спас ей жизнь, когда её преследовали прислужники Катараса, вот это и стало началом. И, вообще, откуда ты-то знаешь об их песне? Это давно было, а тебе чуть больше ста лет.

– Так ведь и об этом поют, – удивлённо пояснил Гларистар. – Любовь эльфа и человека – их история сама просилась стать балладой. Только ты не прав. Да, было спасение и много чего ещё, но признались они друг другу через песни на свадьбе Великого князя Эктавиана. Она спела ему о своей любви, а он ей в ответ песню о Галедане и Каэлле.