Песнь Серебряного моря

18 Терро-аоро

Холмы представляли собой нагромождение бурых гранитных скал, невысоких, но достаточно острых и опасных, если с них сорваться. Кристаллики слюды поблёскивали в лучах солнца.

Лигерэль прыгала с камня на камень, такая лёгкая, как пёрышко, и как всегда бесшумная. Литей был много тяжелее, и ему приходилось попыхтеть, карабкаясь вверх. Разумеется, он шумел.

Они уже поднялись выше. Здесь не было таких острых валунов. Шли вдоль обрыва, и мелкие камушки под ногами нередко с шорохом осыпались вниз.

– Слушай, ты! – Лигерэль внезапно обернулась, она повысила голос и стиснула зубы, чтобы не раскричаться громче. – Ты можешь не шуметь так, будто тут отряд конных рыцарей скачет? Если не умеешь ходить тихо, сидел бы внизу, а ещё лучше в своём шатре. Или в людской столице. От тебя одни неприятности!

Упрёк на счёт несоблюдения тишины был справедлив, но Литей больше не собирался молчать:

– Меня тоже твоё присутствие не радует, но я помалкиваю. Чего ты ко мне цепляешься? Сама в своих неприятностях виновата! Я на тебя с мечом не кидался.

– Да иди ты, умник! – в сердцах воскликнула Лигерэль. – Сегодня я тебя ещё до вечера дотерплю, но впредь, будь добр, держись от меня подальше и попроси Великого князя нас в один дозор не ставить! Тебя он послушает. Понял, ты, тупой, неуклюжий динэ?

– Сама проси, змея! – не остался в долгу Литей. – Стой, Лигерэль!..

Но она уже шагнула туда, куда шагать не следовало.

Сальяда, конечно, была ловкой и шустрой, и очень осторожной, но не теперь, когда её вновь обуял гнев.

Камни с грохотом посыпались вниз, Лигерэль беспомощно взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие, и, вскрикнув коротко, сорвалась вниз.

У Литея дыхание перехватило. Может, мысленно он и готов был порвать эту вредную эльфийку на сотню маленьких соколиц, но нет, всё-таки он не желал ей зла.

Дарген подбежал к краю, упал на живот, свесился вниз и увидел Лигерэль.

Кажется, ей повезло. Она была жива. По крайней мере, ещё можно было лететь и лететь, а пока она цеплялась, как паучок, за чуть заметный выступ на скале.

Изодранные в кровь пальцы норовили соскользнуть.

– Эй, держись, Соколица! А ещё лучше, взлетай! – крикнул Литей и сам удивился, что голос не подвёл, хотя руки дрожали от волнения. – Я сейчас что-нибудь придумаю…

Нужно что-то делать, причём срочно, ведь через миг она может сдаться, разжать онемевшие пальцы, и тогда уже никакая эльфийская магия не поможет и с камней не соскребёт.

Литей, напряжённый до предела, внимательно оглядел склон: если пройти чуть левее, потом перепрыгнуть через щель и вернуться вот сюда, немного назад, можно будет дотянуться до неё. Наверное…

Дарген действовал без промедления, не оставляя себе времени на раздумья и сомнения. Осторожно, чтобы и самому не сорваться, он прокрался по скале, опустился на одно колено, протянул руку…

И не достал. Ещё на длину ладони надо придвинуться, а дальше никак.

– Лигерэль, попробуй достать меня! – взмолился он. Потом хмыкнул невесело: – У тебя это обычно хорошо получается.

Она, цепляясь одной рукой за камень, потянулась другой, застонала от боли и бессильной ярости на саму себя:

– Не могу! Никак не могу!

– Ну, давай! Ты же сильная, ты ловкая… Чуть-чуть подтянись! Не лишай меня удовольствия поругаться с тобой ещё раз!

Лигерэль стиснула зубы, взвыла, напряглась так, что вены на руках вздулись, зашаркала ногами по скале и изловчилась-таки ухватиться за Литея. Теперь уже он выдернул её легко, почти без усилий. Обхватил крепко и, придерживая обессилевшую эльфийку, выволок наверх.

И только когда они отползли достаточно далеко от края, позволил себе сесть на землю и расслабиться.

Лигерэль стирала кровь с разбитых ладоней и пыталась изо всех сил изобразить, что ей было нисколько не страшно. А он вдруг рассмеялся весело, легко и беззлобно, глядя на неё.

Сальяда поднялась:

– Благодарю, конечно… Но, если ты думаешь, что я теперь перед тобой извиняться буду и прощения просить, то зря не надейся!

Она возвращалась к привычному облику Лигерэли – высокая, сильная, дерзкая, гордая. И Орлёнок из Даргкара поспешил встать на ноги, чтобы не взирать на неё снизу вверх.

– Идём! – велела Соколица.

Но тут же, вскрикнув, пошатнулась и упала как подкошенная. Из её ноги чуть повыше колена торчало оперение стрелы.

Рука Сальяды молниеносно дёрнулась к луку, но слегка шепелявый голос за спиной Литея холодно предостерёг:

– Нет, нет, нет, даже не пытайся это сделать! Одно движение – и тебе конец, цыпочка!

Дарген медленно обернулся, очень медленно, чтобы случайно не спровоцировать врага. Прямо за его спиной стоял высокий, обвешанный с головы до ног оружием воин лет сорока. В том, что это был воин, а не крестьянин или охотник, сомневаться не приходилось.

В руках у него был арбалет, метивший в застывшую, стоя на коленях, эльфийку, но его ложе легко могло упереться и в грудь Литею.

Ещё один – бородатый, широкоплечий, приземистый мужичок – отбросил прочь лук и вынул из ножен тяжёлый, двуручный меч, подошёл ближе и встал между Литеем и Сальядой. Дарген отметил про себя, что оружие его не слишком годилось для пешего воина, но тяга к двуручникам была присуща многим знакомым Литея – дань моде и попытка показать себя героем, силачом, словом, порисоваться, привлечь внимание.

Впрочем, возможно, незнакомец ещё недавно восседал на лошади, а рубить с седла таким мечом было куда удобнее, чем коротким, лёгким клинком.

Расстояние между Литеем и бородачом было небольшим, а в спину дышал арбалетчик.

– Так-так-так, стрекоза, отлеталась! Ладно, с девчонкой ясно – эльфийка, – все тем же гадким, шлёпающим, каким-то лягушачьим голосом сказал коренастый, – а собаке – и смерть собачья. А вот ты, что делаешь в этом лесу, а, мальчишка?

– Я – эльфийский пленник, – недрогнувшим голосом соврал Литей.

– Пленник, значится, кхе-кхе, – воин усмехнулся. – Что-то ты не больно на пленника похож… Меч вона на боку! Чего же у тебя его не отняли, а?