Песнь Серебряного моря

23 Защитники Элтлантиса

У тебя нет птенцов, у тебя нет гнезда,

Тебя манит незримая миру звезда.

А в глазах у тебя неземная печаль…

Ты – сильная птица, но мне тебя жаль.

Одинокая птица, ты летаешь высоко.

И лишь безумец был способен так влюбиться,

За тобою вслед подняться,

Чтобы вместе с тобою разбиться,

С тобою вместе…

И.Кормильцев

Отряд Соколицы, растянувшись в цепочку, оберегал границу вдоль всех Ивовых болот, и дальше на запад и восток. Нередко дозоры покидали Элтлантис и выходили на людские приграничные земли.

Здесь лес уже потерял последние листья, стоял сиротливый, пустой, мрачный. Первый снег ещё не одел его в свой нарядный белый мех, и лишь кое-где, в оврагах и на северных склонах холмов, жёлтая пожухшая листва уже скрылась под покровом льдистых снежинок.

Воздух был морозный, свежий, и, несмотря на тёплые плащи и тяжёлые доспехи, прихваченные из Элтлантиса, по ночам зима давала о себе знать, пробирая до костей эльфиек, зябко кутающихся в шерстяные накидки. Литей тоже не привык к такой лютой стуже – климат на Юге был много мягче. Потому на ночь старались вернуться под серебряные своды эльфийского леса, где царило вечное лето.

Но Лигерэль всё тревожнее поглядывала туда, где лежал на равнине Джалисона теперь уже наполовину сожжённый и разграбленный город королей – Ринайград.

– Нужно спуститься в Северный лес, – сказала, наконец, Соколица. – Если появятся незваные гости, надо будет перехватить их на подступах к Элтлантису, чтобы успеть предупредить Великого князя, иначе Элдинэ могут не успеть подготовить им встречу.

– Холодно там, в мире Динэ! – попыталась возразить Нэрка.

– Явятся люди – станет жарко, – пообещала ей Сальяда.

***

В тот же день перебрались через Ивовые болота. Грязные топи уже хорошо подмёрзли, и торфяная жижа больше не хлюпала под ногами лошадей.

«Теперь здесь запросто может пройти даже армия», – подумал Литей, и сам испугался этой мысли.

Преодолев болота, лошадей отпустили, поскольку теперь они бы только мешали скрыться дозорным от враждебных чужих глаз. Большинство из них унеслось обратно в Элтлантис, и только Мраго иногда мелькал где-то поблизости, как тёмный лесной дух.

– Значит так, сестрицы, – вскочив на возвышение из камней, начала Лигерэль, – учить вас мне не нужно! Как всегда – побольше осторожности, поменьше шума, если что… – свистите! Каждый день, в полдень и на закате, собираемся у кургана Сосновой горки. Разумеется, если что-то начнётся, собираемся немедленно там же. Разделитесь на пары, и вперёд! Литей, ты со мной!

– Последнего мужчину из-под носа уводят! – раздосадовано вздохнула Сазарэль, потом улыбнулась собственной шутке, хлопнула Литея по плечу. – Удачи тебе в охоте на людей, Орлёнок!

Воительницы разбежались в одно мгновение, словно горошинки раскатились по лесу. Соколица приглашающе махнула рукой:

– Идём, ланхо!

***

Лигерэль стояла на большом валуне, почти сливаясь с замшелым стволом огромного векового дерева. Крутой склон холма, на вершине которого они находились, был щедро укрыт искрящимся ковром раннего снега. Сальяда всматривалась вдаль, Литей сидел у её ног.

Он зачерпнул в ладонь холодящий руку первый снег, поглядел на сияющее резное серебро снежинок и дунул на них, заставив взметнуться в солнечных лучах.

– Мне снег напоминает детство, – мечтательно сказал юноша. – В Ринайграде снега мало, самое большое вот так, как сейчас, за всю зиму насыпает. А когда я был маленьким, госпожа Мара нередко ездила со мной в Остенград к моему родичу, господину Галеру. У меня там были приятели, мальчишки из Остена и Керга: Атанар, Фарой, Тиум, и ещё Ризо – мой родственник из Варко. В Остене зимы суровее, и снега в горах, знаешь, как много… Бывало, как заедешь в сугроб, еле-еле выберешься.

– На чём заедешь? – не поняла Лигерэль, спускаясь со своей «дозорной башни» и присаживаясь рядом.

– На снежной лодке. Мы, мальчишки, их из дерева вырезали… Этакое корытце – забираешься в него и катишься с горы. Аж в ушах свистит! Дух захватывает, ох! До сих пор, как вспомню – сердце замирает. Несёшься как стрела… Здорово!

– Ребячество какое! – прыснула Соколица. – Невелика удаль – в корыте с горы кататься!

– Это ты так говоришь, потому что не знаешь, как это весело. Небось, визжала бы, как девчонка, если бы тебя в снежную лодку усадить.

– Ну да! Я не из пугливых, – насмешливо отвечала Соколица.

Она отвернулась, вглядываясь в другую сторону.

Литею вдруг пришла в голову идея. Он снял щит со спины – хороший такой щит, большой и почти плоский – уселся на него верхом и дёрнул на себя ничего не подозревавшую Соколицу.

Прежде, чем эльфийка успела что-либо сообразить, они уже неслись вниз по обледенелому склону со скоростью взбесившейся лошади, чудом лавируя меж толстых древесных стволов и поднимая за собой облако снежной пыли и подмёрзших листьев.

Лигерэль кошкой вцепилась в Литея и визжала на весь лес так, как умеют визжать только чересчур избалованные благородные дамы, увидавшие на своей шёлковой простыне обычную серую мышь, хоть на подобную изнеженную особу вовсе и не походила.

–Держись! – предостерёг Литей и тут же ощутил сильный толчок под задом.

Щит налетел на кочку, отчего его седоки сделали невероятный прыжок вверх и вновь приземлились.

– Ой-ёй! – вскрикнула Соколица, зажмурив глаза.

Внизу скорость стала спадать. Литей пытался затормозить ногами, но вовремя сообразил, что этак их можно запросто оторвать напрочь.

– Харго, харго динэ! Гиэ харго![1] – визжала Сальяда. – Я тебя убью, Литей!