Песнь Серебряного моря

9 Нэа эсто рига виа!

Они выскользнули из пелены тумана, налетели, как два быстрокрылых сокола, сияющие неземным светом серебряных доспех и бледных лиц.

И опешившие всадники приняли их за призрачные видения, но лунные тени бросились в бой, смертоносные и быстрые.

Молнией сверкал раскалённый добела клинок эльфийской бестии с жутким лицом бессмертной ведьмы, красивым, но жестоким, как у палача. Она неслась вперёд, сметая рыцарей, не глядя наносила удары любому, кто оказывался на её пути.

И горделивый эльф за её спиной, с венцом короля на бледном челе, оберегал её, как истинный рыцарь. Стрелы летели одна за другой из его лука, встречая любого, кто пытался остановить сияющую белым пламенем мстительницу.

Даже одного мгновения не прошло, как отряд был повержен. Всадники падали с лошадей. Раненые в ужасе отползали в серый туман в надежде на спасение… Но там, в лесных зарослях, ослабленных и испуганных воинов уже поджидали с довольным шипением твари гораздо более тёмные и хищные, чем Элдинэ.

Стремительно налетела Экталана на Остренго. Рыцарь отбил несколько её ударов с трудом, ибо месть превратила княжну в смертоносную убийцу. Она жалила как ядовитая змея. И Остренго вылетел из седла.

С криком восторга княжна спрыгнула с Гили и вновь бросилась вперёд, не давая Остренго передышки.

Последний живой из сопровождения Предводителя, кто ещё оставался на поляне, был его сын.

Ризо выхватил меч, пришпорил коня, бросившись на выручку отцу. Но его тут же настиг Киралейн. С двух ударов он выбил у юноши меч и сбросил на землю.

Он знал Ризо с детских лет, убить его не поднялась рука, но тот уже и не пытался встрять в поединок. Он только поглядывал боязливо на лук, вновь появившийся в руках Киралейна.

Король на всякий случай положил стрелу на тетиву, если вдруг Экталане будет угрожать опасность. Но пока перевес был на стороне эльфийки.

Вот, в очередной раз, меч, доставшийся княжне от Сальяды, оставил алый росчерк на спине её врага, ещё один удар, и меч противника выпал из руки. Остренго бросился на землю, почти дотянулся до рукояти клинка, но Экталана, сделав молниеносный оборот, замерла, уперев лезвие своего клинка ему в горло.

Рыцарь замер. Ризо вскрикнул.

Достаточно было чуть двинуть рукой, и меч эльфийской княжны пронзил бы насквозь шею Остренго.

Ужас обуял рыцаря – липкий животный страх!

О, как он хотел жить! Он был готов валяться в грязи, целовать ноги своей убийце, молить со слезами, лишь бы вымолить прощение, выпросить пощаду и жизнь.

Но, подняв глаза к застывшему как маска лицу, Остренго не смог вымолвить ни слова.

Он онемел, увидев её глаза – глаза своей смерти – ледяная бездна, как Серебряное море зимой, как клинок, остриё которого упирается в его горло, где неизбежное возмездие сочетается с презрительной жалостью… глаза эльфийского князя, которого он обрёк на бесконечные мучения там, у Кэнтрианэ.

Она смотрела на рыцаря глазами владыки эльфов, так напугавшими Остренго, глазами, которые он не мог забыть, как ни старался.

Предводитель оцепенел, ему почудилось, что это какой-то демон, дух отмщения, явился из небытия, чтобы покарать его за содеянное. Сама Белая Дева Смерть занесла над ним оружие. Эльфийка сияла во тьме последнего дня Лейндейла, как дневная луна, расправив плечи с королевской статью – карающая рука Госпожи Судьбы.

В это время рядом с Остренго рухнул на колени темноволосый юноша, совсем ещё мальчишка, хотя и возмужавший и широкоплечий. Он пытался закрыть Остренго собой. Молящие глаза заглядывали в душу эльфийской княжны.

Он, надрываясь, просил:

– Нет, госпожа, нет! Прошу вас! Заклинаю, во имя Творца! Пощадите моего отца! Пощадите!

Рука Экталаны чуть дрогнула, это не ушло от взора наблюдавшего за происходящим Киралейна. Король продолжал держать наготове стрелу на случай, если у чернобородого рыцаря припасён какой-нибудь хитрый ход для спасения.

Да, рука мстительницы дрогнула, слишком уж живо напомнил ей Ризо юного мальчика с бездонными синими глазами и бесконечно добрым сердцем, мальчика, которому сегодня на рассвете король навсегда закрыл его светлые глаза – Даргена Литея, оставшегося лежать у Сосновой горки.

Но слабость одолела её лишь на миг!

– Почему же я должна пощадить твоего отца, если он не пощадил моего? – ледяным тоном спросила Экталана.

И Остренго вздрогнул, потому что понял, кто перед ним, понял, почему ему чудится в ледяном взоре эльфийки взгляд Великого князя. И последняя надежда угасла в его сердце.

Может, и Ризо всё понял, или просто сказал первое, что пришло в голову:

– Нет, госпожа, это не он. Это я! Я убил твоего отца! Если ты хочешь отомстить, убей меня, а не его! Прошу тебя!

Экталана слегка опустила меч, с удивлением и печалью глядя на юношу. Теперь острие лезвия не упиралось в горло Остренго, и рыцарь косился в сторону, прикидывая, как бы ему шмыгнуть за спину сына и исчезнуть в туманной завесе.

– Я – Гиланэль, Пророчица Элтлантиса. Я видела всё, мальчик. Неужто ты надеешься меня обмануть? – грозно спросила княжна.

– Нет, госпожа, – тихо проронил Ризо. – Просто, если тебе нужна жизнь, возьми мою!

– Мне нужен Предводитель! Тот, кто привёл терро-аоро, чудовищ, жаждущих крови…

Она вдруг замолчала. Сквозь пелену застлавших взор слёз, сквозь горечь в сердце, сквозь потерянность, отчаяние и гнев, в душу пробилось что-то иное, тёплое и родное, забытое, но не утерянное, несмотря ни на что. Её видения, её страхи и шёпот такого любимого, мудрого и бесконечно доброго голоса…

«Нэа эсто рига виа! Запомни это, дочь моя! Нет ничего превыше жизни! Хранить жизнь и защищать её – вот твоя цель, и никак иначе! А иначе, чем мы лучше тех убийц и разрушителей, тех терро-аоро? Мы должны остаться эльфами, Народом Звёзд, Элдинэ, но не потерять сути своей, не позабыть, что мы – хранители жизни, природы. Нэа эсто рига виа!» – голос отца прозвучал в голове так отчётливо, отрезвляюще, и прогнал на миг из души ненависть, оставив лишь скорбь, нежность и бескрайнюю тоску.