Песнь Серебряного моря

11 Прощание с миром

Бледному озеру осенью

Снятся туманные сны

О белом весеннем острове,

Утонувшем в морской дали.

Бледного озера осенью

Зеркало, скрытое в тень,

Тихо глядит из просини

На умирающий день.

Бледное озеро осенью

Соединяет на миг

Жизни высокое небо

С гибелью сонной волны.

Э. Сёдергран

– Смотрите – оно плачет кровью! – воскликнула Экталана.

Раны в коре Кэнтрианэ походили на пустые глазницы, их них, как слёзы, сочился красный сок, и впрямь напоминавший кровь.

– Нужно исправить то, что сотворили люди, и излечить Древо Памяти! – распорядился Эктавиан.

Эльфы встали в круг, заключив стонущее Кэнтрианэ в кольцо.

Когда-то, в далёкие-далёкие времена, предшествующие Великой Битве, вот так же взывали эльфы к магии Кэнтрианэ…

Только тогда ещё правил Эльфийской Долиной князь Элиран со своей госпожой Лаяной, таинственной, как лунный свет, и рядом с Эктавианом стояла его звёздная жена, а Мара была просто беглой принцессой, даже не мечтавшей об эльфийском бессмертии, и Лиарин вдали от родины искал её след.

Теперь они стояли вокруг златого Кэнтрианэ, пытаясь усыпить его силу и спасти Мир, из которого уходили навсегда.

– Элиглари малигэ Айэло, Кэнтрианэ Тланти Ани айгиэло! – дивные слова слетали с языка Великого князя, легко и грозно разносились по притихшему Элтлантису.

Сияние вокруг эльфов стало ярче, пока не окутало каждого молочно-белым облаком, а потом с неба опустился яркий свет. Лучи, серебряные, как звёзды, золотые, как солнце, окутали крону дерева. Оно неистово содрогнулось, вязкий буро-красный сок перестал вытекать из его ран, и сами они вмиг затянулись свежей корой, оставив лишь почти неприметные шрамы. Вздрогнув ещё раз и осыпав землю у своих корней золотом вечной листвы, Кэнтрианэ умолкло, и белое сияние погасло.

– Вот и всё! – молвил со вздохом Великий князь – Пространства, времена, миры – всё вернулось на свои места, вспомнив свои границы. И теперь, когда равновесие мироздания восстановлено, можно отправляться в наш последний путь.

– Отец, – нерешительно начала Экталана, – ты обещал мне всегда, что мы уйдём за Море вместе, рука об руку. Но теперь я прошу тебя, ступай один, веди наш народ! Ты нужен ему. А я остаюсь…

– Что? – в один голос воскликнули Эктавиан и Киралейн.

– Что такое ты говоришь?

– Пойми, фато! Руки мои в крови! Я не могу простить себя за то, что поддалась злу, поддалась ненависти. Я не заслужила Благословенного Края, – покачала головой Экталана.

– Мы все не безупречны, – возразил Эктавиан. – Прости себя, и уйдём вместе! Я не оставлю тебя здесь, в этом скорбном месте, залитом кровью Элдинэ. Нас ждёт Элинэль, и многие другие. Что ещё держит тебе здесь? Уйдём, прошу тебя! Я обещал тебе и не нарушу своего слова.

– Я снимаю с тебя твой обет и отпускаю, отец! И ты отпусти меня и ступай без тоски и печали! Я приду следом – тебе не придётся ждать меня долго. Но теперь ещё не настал тот миг. Я пришла в этот мир последней из эльфов, последней и уйду. Я должна примириться со своей совестью, отец. Я должна почувствовать, что готова войти в запредельный мир предков. Разлука не будет долгой. Я приду вскоре, и больше мы никогда не расстанемся. Но пока я должна остаться здесь, в этом лесу. Чувствую, что должна. Нельзя бросить его вот так, всем сразу. К тому же на Западе ещё остались в живых несколько наших собратьев… Когда уйдут все, уйду и я – последняя из народа Элдинэ. Не возражай, отец! Ты знаешь, что я не меняю решений, а это далось мне непросто.

Эктавиан кивнул, скользнул по её лицу беглым взглядом мудрых серых глаз, и обнял крепко.

– Я буду тебя ждать, миэ данно. Не медли, моя звёздочка! Ты знаешь – без тебя так тяжело и темно, – прошептал он.

– Я приду, – пообещала Экталана.

– Может, всё-таки передумаешь? – неуверенно предложил Лиарин.

– Уйдём, моя девочка! – позвала ласково Мара.

Но Экталана только покачала серебристой головой.

– Я останусь с тобой, – вдруг решительно заявил король.

– Нэа, миэ ланхо! – испуганно воскликнула Мара Джалина.

– Я останусь здесь. Прости меня, мама! Не могу я бросить тебя одну, Экталана, – настаивал Киралейн. – Вдруг сюда вернутся люди.

Экталана подошла к нему вплотную, заглянула в его бездонные глаза и тихо сказала:

– Ты должен пойти с ними, Киралейн! Все эльфы только что оправились от ран, они слабы, им нужна твоя сила. Отведи их в Благословенный Край! Ради меня, любимый, позаботься о них! А обо мне не беспокойся – я приду следом. Сердце моё не вынесет долгой разлуки. Здесь же мне больше ничего не грозит. Люди ещё нескоро придут сюда, они будут веками бояться этой скорбной долины – места злодеяния, совершённого их безжалостными руками. Я утешу эту землю, утешу свою душу и приду к вам. Уведи моего отца, Киралейн, ради меня! Он винит себя в том, что случилось. Я чувствую, как боль раздирает его сердце. Уходите!

– Не могу спорить с тобой! – печально вздохнул король. – Я буду тебя ждать, моя нежная. Ты выйдешь за меня? Разделишь долгую вечность Благословенного Края со мной?

– Да, мой король! – кивнула сияющая серебром княжна, и впервые за долгое время лицо её осветила лучезарная тёплая улыбка.

– Тогда я начну готовиться к свадьбе. Не задерживайся здесь, любовь моя!

Экталана обернулась к остальным:

–Нэмариэн, мои дорогие! Киралейн уходит с вами. В добрый путь!

Эктавиан снова обнял её, не решаясь таять.

– Всё же я беспокоюсь о тебе, дочка…

– Оставь тревоги, Великий князь Элтлантиса! Я присмотрю за твоей дочерью. Да и недолгой будет ваша разлука… – неожиданно долетел до них голос, прекрасный, как журчание звонкого ручья.